УДК 347.4 ББК 67.404 EDN VVRXCZ

Аннотация. В статье раскрывается внутреннее содержание добросовестности, перечислены основные формы злоупотребления правами. Центральное внимание уделяется нарушениям принципа добросовестности в сети «Интернет». Эти нарушения проявляются в конкретных видах гражданско-правовых отношений (например, в сфере сделок по купле-продаже, кредитных отношений и банкротства, авторских прав). Раскрывается содержание презумпции добросовестности и рассматривается целесообразность ее применения в интернет-пространстве. В статье автор предлагает разрешение проблем недобросовестного поведения в интернет-пространстве путем дополнения норм, содержащихся в действующих статьях Особенной части ГК РФ и в иных нормативных актах, включив в них положения о деятельности недобросовестных участников, а также реализации таких мер, как учет недобросовестных лиц, постоянный мониторинг деятельности гражданско-правовых субъектов в сети, что позволит своевременно осуществлять выявление и пресечение подозрительной активности интернет-платформ и сайтов. Вносятся предложения по ужесточению требований к пользователям в интернет-пространстве, говорится о необходимости информирования граждан с помощью СМИ и иных ресурсов. По мнению автора, эти изменения будут способствовать снижению недобросовестной активности пользователей.

Ключевые слова: добросовестность; принцип добросовестности; интернет-пространство; презумпция добросовестности; сделки; гражданско-правовые отношения.

KRIUSHINA Anastasia Vladislavovna, cCadet of the 511th Training Platoon of the International Law Faculty of the Vladimir Kikot Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Е-mail: kra5544467@gmail.com

IMPLEMENTATION OF THE PRINCIPLE OF GOOD FAITH ON THE INTERNET

Abstract. The article reveals the internal content of good faith, lists the main forms of abuse of rights. Central attention is paid to violations of the principle of good faith on the Internet. These violations manifest themselves in specific types of civil law relations (for example, in the field of purchase and sale transactions, loans and bankruptcy, copyright). The content of the presumption of good faith is revealed and the expediency of its application on the Internet is considered. In the article the author proposes to solve the problems of bad-faith conduct on the Internet by supplementing the provisions contained in the current articles of the Special Part of the Civil Code of the Russian Federation and other statutory acts through including therein the provisions on the activities of unscrupulous participants, as well as implementation of such measures as registration of unscrupulous persons, constant monitoring of the activities of civil-law entities on the network, which will allow for timely detection and suppression of suspicious activity of the Internet platforms and sites. Proposals are made to tighten the requirements for the users of the Internet, the need to inform citizens through the media and other resources is reasoned. According to the author, these changes will contribute to the reduction of unfair users’ activity.

Keywords: good faith; principle of good faith; Internet; presumption of good faith; transactions; civil law relations.

В Общей части Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)¹ нашли свое отражение такие известные современной доктрине гражданского права основополагающие принципы, как равенство участников, неприкосновенность собственности, свобода договора, недопустимость вмешательства в частные дела и законность. В 2013 г. в результате проведенной реформы гражданского законодательства в п. 3 ст. 1 ГК РФ была закреплена относительно новая для системы принципов гражданского законодательства категория добросовестности: «При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно»². Данный принцип трактуется Верховным Судом как поведение, «ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой информации»³.

Стоит отметить отличие рассматриваемой категории от иных принципов гражданского права по причине явного морально-этического содержания (само наименование данного принципа базируется на философских категориях «добро» и «совесть») и отсутствия установленных законодателем конкретных рамок применения.

Проблема реализации рассматриваемого принципа, выраженная в трудностях его толкования, еще чаще поднимается в цифровой сфере, правовое регулирование которой подразумевает немалые сложности. Это создает обширный круг возможностей для недобросовестного поведения участников, желающих реализовать личные потребности в ущерб интересам других лиц. Наиболее часто в интернет-пространстве заключаются договоры купли-продажи и договоры оказания соответствующих услуг либо выполнения работ, а также выполняются функции информационных посредников. Для этого лица, предлагающие соответствующие товары либо услуги, используют специальные интернет-платформы (Ozon, Wildberries, Avito, profi.ru и др.), создают собственные сайты для продаж. На указанных площадках стороны ведут переговоры относительно условий и иных интересующих их обстоятельств заключаемого соглашения. Подобным образом участники вступают в кредитные отношения, причем как с банками, так и с третьими лицами, размещают результаты интеллектуальной деятельности, реализуя права авторов. Кроме этого, недобросовестное поведение участников гражданских правоотношений активно проявляется и в иных сферах, таких как сфера банкротств, управление юридическими лицами (ст. 53.1 ГК РФ) и других более узких сферах, которые представляют собой «платформы» для потенциальных нарушений принципа добросовестности. Таким образом, практически каждый институт гражданского права позволяет участникам взаимодействовать посредством сети «Интернет» и тем самым представляет собой обособленную «площадку» для возможных нарушений рассматриваемого принципа.

По мнению автора, недобросовестность не является категорией, синонимичной понятию неправомерности. Так, согласно разъяснению Верховного Суда РФ под добросовестным поведением в первую очередь следует понимать исключительно правомерную деятельность субъекта, не нарушающую законных прав и интересов других участников этих отношений, а также отсутствие со стороны такого субъекта действий, направленных на сокрытие юридически значимой информации, отсутствие или недостоверность которой способны нанести ущерб соответствующей стороне сделки⁴. В свою очередь, категория «правомерность» в некоторых случаях позволяет обеспечить публичные интересы в обход интересам частных лиц⁵. Через призму данного подхода конкретные действия в сети «Интернет» можно квалифицировать как недобросовестные. К таким действиям можно отнести:

–недобросовестное информирование. В первую очередь речь идет о сокрытии от возможных приобретателей информации, касающейся реального качества товара или недостатков проводимых для потребителя работ. Несмотря на то, что такой вид злоупотребления характерен не только для интернет-пространства, он является достаточно распространенным в информационной среде по причине того, что контрагент действует в пространственном и временном отрыве от участников иной стороны и лишается в связи с этим физической возможности оценки товара. Это в сравнении с иными формами непосредственного взаимодействия субъектов представляет собой больший объем рисков для приобретателя, повышая его уязвимость в данной категории имущественных отношений;

–продажу некачественных и неподходящих продуктов. В первую очередь это относится к таким сервисам, как Avito, Юла и другим, где продажа товаров и услуг во многом зависит от соглашения и взаимного доверия сторон ввиду невозможности возврата, денежного возмещения или замены неудовлетворительных по качеству и иным критериям товаров и услуг. К числу наиболее социально незащищенных и уязвимых групп клиентов в этом смысле стоит отнести лиц, не имеющих возможности приобрести альтернативные продукты или выбрать продавца с лучшей репутацией по причине трудностей в материальном положении, не позволяющих приобрести определенный товар по его рыночной стоимости; продажу лицам, не обладающим достаточным опытом и знаниями, и др.

–непрозрачное ценообразование (введение в заблуждение относительно размера комиссий, стоимости продукта или услуги);

–взаимосвязанную продажу (предоставление продукта либо услуги только при условии приобретения какого-либо другого продукта/услуги, как, например, в виде дополнительных элементов для полной комплектности товара и пр.);

–подмену продукта без согласия клиента или уведомления его об этом и иные недобросовестные действия применительно к покупке и приобретению товаров и услуг;

–вступление в переговоры лица, у которого заведомо отсутствует намерение достичь соглашения. Такое лицо, продолжая коммуникацию с оппонентом, намеренно вводит его в заблуждение, создавая иллюзию готовности заключить соответствующую сделку, что, в свою очередь, способно повлечь существенные убытки для лица, не являющегося осведомленным о его истинных намерениях. А осуществление данного виртуального взаимодействия способствует растяжению данного процесса во времени, увеличивая размер упущенной выгоды;

–сокрытие документации в ходе процедуры банкротства;

–наращивание долга перед подконтрольными фирмами и другие отношения в сфере банкротства⁶;

–изменение условий договора и иных соглашений в одностороннем порядке, сопровождающееся отсутствием учета интересов другой стороны либо действиями в ущерб ее интересам. Так, в СМИ набрал известность конфликт, связанный с начислением на постоянной основе штрафов владельцам и представителям пунктов выдачи заказов Wildberries за возврат бракованного товара. Представители пунктов выдачи товаров отмечают, что «Wildberries не выходит с бизнесменами на связь и не объясняет изменения в работе», а «о нововведениях не предупреждают заранее и периодически информируют день в день»⁷.

Если продолжить рассматривать недобросовестность деятельности юридических лиц, осуществляющих определенные функции в дистанционном формате, то можно выделить сокрытие ими как информации о совершаемых сделках, так и любых других сведений, характеризующих направления их деятельности, способствующих обеспечению прозрачности политики соответствующих организаций. Так, например, ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» не содержит требований, включающих опубликование информации о деятельности общества с ограниченной ответственностью в открытом доступе. Его положения, напротив, направлены на защиту таких сведений: участники общества обязаны «не разглашать информацию о деятельности общества, в отношении которой установлено требование об обеспечении ее конфиденциальности», Это, как представляется, способствует сокрытию информации о реальном положении данного юридического лица и затрудняет получение представлений о текущей хозяйственной деятельности иными лицами. Сходная ситуация складывается и в отношении непубличных акционерных обществ, акции которых «не могут размещаться посредством открытой подписки или иным образом предлагаться для приобретения неограниченному кругу лиц»⁸, когда вопросы распоряжения акциями и направления связанных с этим уведомлений возлагаются на самих участников общества путем регламентации в его уставе. Исходя из этого, в целях предотвращения злоупотреблений, предлагаем дополнить ст. 9 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и ст. 7 ФЗ «Об акционерных обществах» соответственно, включив в перечень обязанностей участников обществ систематическое предоставление отчетов, в том числе и на официальных интернет-порталах и сайтах данных обществ, о текущих направлениях их деятельности, актуальных задачах, расходовании бюджетных средств.

Рассматривая отношения, возникающие по поводу использования интеллектуальной собственности, можно выявить, что наименее защищенной категорией участников, подверженных недобросовестному воздействию, будет являться как лицо, являющееся реальным автором своего нематериального труда, так и иной обладатель данного права, установленный в законном порядке. Такие субъекты нередко сталкиваются с недобросовестными заимствованиями в виде публикаций их трудов на различных сайтах в отсутствие соответствующего разрешения.

Кроме того, формой недобросовестности является достаточно распространенный вид интернет-мошенничества – фишинг, который выражается в «введении пользователя в заблуждение при помощи поддельного сайта, визуально имитирующего сайт банка или иной интернет-системы, предполагающей идентификацию пользователя»⁹. Примером подобных злоупотреблений является спам, выраженный в форме рассылки от имени иного лица поддельных писем с предложением заключения сделки на заведомо невыгодных условиях, рекламы, которая может содержать ссылки на мошеннические сайты, «выуживания» персональных данных и различных документов под предлогом авторизации либо в качестве обязательного условия для совершения на таком сайте желаемых действий, а также путем убеждения в срочности подтверждения своих персональных данных и т. п.

Как указывает Верховный Суд РФ в постановлении Пленума от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», «добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное»¹⁰. М. Н. Бронникова поясняет значение этой презумпции тем, что она «моделирует поведение субъектов: участники гражданских правоотношений в своей деятельности должны руководствоваться предположением, если не доказано иное – предполагаемый признак не опровергнут»¹¹. Предполагается, что под подобным «моделированием» в приведенном тезисе следует понимать субъективное восприятие действующей ситуации другой стороной сделки. И, если рассматривать данный тезис применительно к гражданско-правовым отношениям, складывающимся в интернет-пространстве, то здесь будет иметь место негативное влияние психического фактора. Он заключается в том, что противоположная сторона, заранее воспринимая своего оппонента в качестве добросовестного субъекта и не имея доказательств, опровергающих данное восприятие, будет действовать исходя из соответствующих предположений. Такие обстоятельства в настоящее время успешно используются недобросовестными лицами при заключении сделок в Интернете, чему способствуют факторы «сложности идентификации участников отношений в сети и неопределенности местоположения сторон»¹². Это создает для данных участников правоотношений ложное представление об отсутствии гражданско-правовой ответственности в силу упомянутых факторов.

В настоящее время онлайн-пространство воспринимается исключительно в качестве «условий доступа на рынок, которые исключили бы совершение явно убыточных договоров»¹³, так как при совершении сделки каждая сторона стремится достигнуть исключительно своих личных целей в виде приобретения максимальной прибыли, ради чего нередко действует в ущерб интересам других участников. Чтобы предотвратить данное поведение и остановить тенденцию недобросовестного поведения в интернет-пространстве в целом, следует дпринять комплекс действенных мер, из которых наиболее эффективными, по мнению автора, являются более тщательная проверка пользователей в сети посредством неограниченной возможности обращения в реестры и использования соответствующих баз данных, информирование пользователей в сети о возможности причинения им вреда недобросовестными действиями субъектов, применяющих различные электронные ресурсы для действий в виртуальной среде, а также о способах по предотвращению или пресечению нанесения такого вреда.

Представляется, что российское право уже активно совершенствуется в данном направлении: сейчас есть возможность обратиться к постановлениям Пленумов Верховного, Высшего Арбитражного судов, иным материалам судебной практики, принимаются и выходят новые федеральные законы (далее – ФЗ) и их редакции, такие как ФЗ «О защите прав потребителей», «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», «Об электронной подписи», а также множество других нормативных актов. Однако практика показывает, что имеющейся нормативной базы по-прежнему недостаточно, о чем свидетельствуют систематические и многократные злоупотребления в информационной среде. Исходя из этого, предлагается дополнить положения действующего гражданского законодательства, в частности расширить значение нормы, содержащейся в п. 5 ст. 10 ГК РФ, усмотрев необходимость возложения бремени доказывания добросовестности своих намерений на стороны, заключающие крупные сделки в интернет-пространстве, ограничив таким образом абсолютный характер действия презумпции добросовестности в связи с повышенными рисками взаимодействия в онлайн-среде.

Значительная часть недобросовестных сделок совершается в сети «Интернет» по причине неграмотности пользователей, их неопытности. Следовательно, следует повышать уровень информированности населения, осведомляя его о распространенных видах мошенничества и формах правильного взаимодействия с другими участниками в интернет-пространстве, в особенности с использованием средств массовой информации, например, в виде отдельных посвященных данной проблеме заметок в «Российской газете» и новостных порталах как в письменном, так и в электронном виде. Повышенную эффективность, на наш взгляд, будет иметь опубликование в открытом доступе памяток и статей, содержащих типичные признаки поведения недобросовестных пользователей и алгоритм действий по проверке данной категории участников различных категорий правоотношений.

Также следует ужесточить требования к лицам, предлагающим соответствующие товары или услуги, в виде установления строгих критериев к их деятельности онлайн: вести учет недобросовестных продавцов и покупателей при помощи специальных реестров (например, в Реестре недобросовестных поставщиков, Федеральной базе неблагонадежных покупателей и др.). Необходимо совершенствовать методы проверки товаров и услуг на подлинность и высокое качество, расширяя электронные базы данных и повышая эффективность осуществления работы с ними в сфере поиска и периодического пополнения информацией о продавцах и о предлагаемых ими соответствующих товарах и услугах, включая лицензии, сертификаты и иную документацию, подтверждающую качество товаров и соответствие их действующим ГОСТ. Также следует включить осуществляемые по их поводу крупные или представляющие какую-либо иную ценность сделки, их количество, содержание и наименования контрагентов. Предлагается обязать ответственных за это лиц дополнительно публиковать данную информацию на принадлежащих им официальных сайтах и (или) порталах с установленной правоприменителем периодичностью и не позднее строго определенного количества отведенных для данных целей дней.

Кроме того, требуется своевременно выявлять и пресекать подозрительную активность сайтов и интернет-платформ, в отношении которых не проводились проверки на вирусы или наличие мошенничества (сейчас подобную деятельность беспрепятственно осуществляют многочисленные антивирусы, а также такие платформы, как «СберБанк», «Яндекс» и т. п.).

Таким образом, реализация принципа добросовестности в интернет-пространстве является достаточно новым опытом для практики российского гражданского права, поскольку имеет несколько иной порядок и форму осуществления, нежели в очном формате при непосредственном физическом контакте сторон. По мере внедрения передовых технологий и закономерного усложнения общественных отношений, выраженных в расширении многообразия видов и форм заключаемых между сторонами соглашений, способствующих выделению как новых гражданско-правовых норм, так и полноценных институтов, требуются постоянный контроль за протеканием этих процессов со стороны правоприменителя, систематическая доработка законодательства по мере выявления пробелов, а именно положений Общей части ГК РФ, характеризующих принцип добросовестности. Для этого необходимо определить перечень основных способов нарушений принципа добросовестности, а также мер, позволяющих предотвратить таковые, сделав их общедоступными.

Библиографический список

Бронникова М. Н. Проблемы применения презумпции добросовестности в гражданских правоотношениях // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Право». 2007. № 1. С. 55–68.


Владельцы ПВЗ Wildberries протестуют против новой системы штрафов // РИА Новости [сайт]. 14 марта 2023. URL: https://ria.ru/20230314/wildberries-1857834511.html


Махиня Е. А. Актуальные проблемы заключения гражданско-правовых сделок в сети Интернет // Вестник Омской юридической академии. 2013. № 2 (21). С. 69–71.


Останина Е. А. Публичный договор, заключаемый онлайн, и защита прав потребителя // Имущественные отношения в РФ. 2019. № 8 (215). С. 67–75.


Ссылка на недобросовестность: когда использовать и как отбиваться: [сайт]. 2020. URL: https://pravo.ru/story/225570/?ysclid=lb dzxl96ji735085435


Стеценко Ю. А., Холодковская Н. С. Мошенничество в сети Интернет // Вестник Таганрогского института имени А. П. Чехова. 2021. № 2. С. 75–80.

Ссылка для цитирования статьи:

Криушина А.В. Реализация принципа добросовестности в интернет-пространстве // Цивилист. 2023. № 3. С. 32–37. Cтатья поступила в редакцию 22.12.2022, принята к публикации 15.01.2023.