УДК 347 ББК 67.404 EDN YVMHDN

Султанов Айдар Рустэмович, адвокат, заслуженный юрист Республики Татарстан, руководитель Представительства Пепеляев групп в Республике Татарстан, арбитр Арбитражного центра при РСПП, кандидат юридических наук E-mail: a.sultanov@pgplaw.ru Author ID 496511 SPIN-код 9896-2840

Не облекайте истину в ложь и не скрывайте истину, тогда как вы знаете ее. Коран Сура аль-Бакара 2:42

Аннотация. В данной статье автор продолжает тему обхода антисанкционного законодательства, но уже через призму принципа добросовестности и должной осмотрительности, а также затрагивает проблему рисков в этой сфере, рассматривая вопрос о том, какой надлежит быть «должной правовой процедуре» при рассмотрении подобного рода дел.

Ключевые слова: добросовестность; ничтожность; должная осмотрительность; цепочки сделок; рисковые сделки; антисанкционное законодательство.

SULTANOV Aidar Rustemovich, Attorney-at-Law, Honored Lawyer of the Republic of Tatarstan, Head of the Representative Office of Pepeliaev Group in the Republic of Tatarstan, Arbitrator of the Arbitration Center under the Russian Union of Industrialists and Entrepreneurs, Candidate of Laws, E-mail: a.sultanov@pgplaw.ru

THE PRINCIPLE OF GOOD FAITH, EUROBOND HOLDERS AND ANTI-SANCTIONS LEGISLATION

Abstract. In this article, the author continues the topic of circumventing anti-sanction legislation, but does it through the prism of the principle of good faith and due diligence, he also touches upon the problem of risks in this area, considering the question of what the «due legal procedure» should be when considering such cases.

Keywords: good faith; nullity; due diligence; transaction chains; risky transactions; anti-sanction legislation.

Ранее мы уже затрагивали правовые последствия «перетока» еврооблигаций из иностранных депозитариев в российские депозитарии, произошедшего после введения контрсанкционного регулирования Указом Президента РФ от 1 марта 2022 г. № 81 «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации»¹ и Указом Президента РФ от 3 марта 2023 г. № 138 «О дополнительных временных мерах экономического характера, связанных с обращением ценных бумаг»² (далее — Указ Президента РФ № 138), которыми были установлены ограничения на приобретение ценных бумаг (включая еврооблигации) у лиц иностранных государств, совершающих недружественные действия (далее — недружественные лица) ³.

Поскольку совершение соответствующих сделок с еврооблигациями допускалось только при условии получения разрешений от Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в Российской Федерации (далее — Правительственная комиссия) и при наличии условий осуществления (исполнения) таких сделок (операций) в том числе с использованием для оплаты специальных счетов, мы полагали, что сделки, совершенные в обход антисанкционного законодательства, являются ничтожными, а не оспоримыми⁴.

В настоящее время антисанкционное законодательство допускает некоторые послабления⁵. Однако мы не считаем, что изменения позволяют обелить ничтожные сделки и «вылечить» их. Тот факт, что новым указом Президента РФ расширен перечень условий, при которых специальный порядок исполнения обязательств расчетов не распространяется на исполнение обязательств по ценным бумагам, лишь подтверждает, что этот порядок является императивным требованием к подобным сделкам.

Мы уверены, что создание императивного правила о совершении соответствующих сделок с еврооблигациями только при условии получения разрешений Правительственной комиссии очевидно подразумевало: совершение таких сделок в обход данного правила не будет порождать правовых последствий.

Наши оппоненты⁶, настаивая на оспоримости данных сделок, по всей видимости, полагают, что принятие указанных норм было продиктовано неуверенностью в том, что обход антисанкционных мер не всегда будет недопустимым и что в ряде случаев суды смогут признать их допустимыми. Их подход заключается в том, что такие сделки могут быть признаны недействительными только по признаку оспоримости. Фактически оппоненты просят применить пониженный стандарт заботливости и осмотрительности для совершения высокорисковых инвестиционных сделок, к тому же в условиях строгого регулирования защиты публичных интересов при недружественных действиях иностранных государств.

Конечно же, такое предположение не основано на цели антисанкционного законодательства. Очевидно, что никто не хотел создать судебный бум по данному роду дел.

Тем более что признание допустимости отнесения сделок, совершенных в обход антисанкционного законодательства без разрешения Правительственной комиссии, к оспоримым означало бы, что каждая такая сделка должна быть оспорена в суде. Это фактически вело бы к передаче функции разрешения совершения данных сделок судам, при том что вопрос разрешения совершения таких сделок осуществляется на основе большого количества критериев, в том числе экономических, политических и конкретных обстоятельств, взаимоотношений с недружественными государствами, с учетом санкций, принятых против России, российских юридических и физических лиц.

Надо учитывать, что «антисанкционная мера носит временный характер и действует до отмены международной санкции или внешней угрозы, в ответ на которую она была введена. Кроме того, рассматриваемая мера вводится на основе принципов зеркальности и соразмерности, что отражает ее правовосстановительный (возместительный), но не карательный характер… Антисанкционные меры подразумевают возможность временного исключения или ограничения как личных прав граждан Российской Федерации, так и прав иных российских участников гражданского оборота, включая права, связанные с принципами построения современного рынка (автономией воли, равенством и имущественной самостоятельностью)⁷.

Отметим, что для правильного применения норм необходимо знать цель их принятия. Цели антисанкционных мер, принятых Указом Президента РФ, раскрыты в самих указах: защита национальных интересов Российской Федерации, обеспечения ее финансовой стабильности и в соответствии с федеральными законами от 30 декабря 2006 г. № 281-ФЗ «О специальных экономических мерах и принудительных мерах», от 28 декабря 2010 г. № 390-ФЗ «О безопасности» и от 4 июня 2018 г. № 127 ФЗ «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств»⁸.

Этот факт позволяет утверждать, что сделки в обход данных норм нарушают публичные интересы (п. 2 ст. 168 ГК РФ) и являются заведомо противными основам правопорядка (ст. 169 ГК РФ). Мы не будем разбирать различия между данными нормами — правовые последствия в большинстве случаев одинаковы, за исключением того, что в ряде случаев, специально оговоренных законом, последствия ничтожности по ст. 169 ГК РФ будут также предусматривать конфискационные меры.

В любом случае приобретение ценных бумаг у недружественных лиц мы рассматриваем как ничтожные сделки.

Если учитывать, что некоторые эмитенты еврооблигаций обнаружили «переток» еврооблигаций из иностранных депозитариев в российские депозитарии именно после появления антисанкционного законодательства, то кажутся вполне разумными предположения, что такой «переток» произошел вследствие обхода антисанкционного законодательства.

Нельзя не учитывать, что после появления антисанкционного законодательства в интернете появились предложения ряда брокеров по совершению сделок с еврооблигациями в иностранной депозитарной инфраструктуре (сделки с Euroclear и Clearstream), хранению и переводу еврооблигаций из депозитариев недружественных государств в Россию через «дружественные юрисдикции».

Поскольку данные сделки осуществлялись в обход антисанкционного законодательства, то, скорее всего, «добросовестные» приобретатели приобрели эти ценные бумаги с большим дисконтом. Впрочем, возможно, прибыль от этих сделок осталась у брокеров в виде повышенных комиссионных с учетом того, что это были рисковые сделки.

Безусловно, текущие держатели еврооблигаций будут утверждать, что они добросовестные приобретатели, что они не принимали участия в обходе антисанкционного законодательства, что их добросовестность презюмируется в силу ч. 5 ст. 10 ГК РФ, что они не должны доказывать своей добросовестности.

Однако приобретение еврооблигаций в условиях особого порядка совершения (исполнения) сделок, совершаемое на высокорискованном рынке, а не, например, в потребительских отношениях, требовало и требует повышенного стандарта осмотрительности. Такая осмотрительность может подразумевать, что убеждаться в том, что антисанкционное законодательство не было нарушено или что не был совершен его обход, должен каждый последующий приобретатель по всей цепочке, иначе он принимает на себя риски и не может считаться добросовестным. Приобретение еврооблигаций у лица, которое обходило антисанкционное законодательство, порождает для приобретателя риск, что он лишь потратит средства, но не приобретет прав владельца еврооблигаций, и, скорее всего, этот риск был учтен при приобретении ценных бумаг. К сожалению, зачастую текущие держатели еврооблигаций отказываются раскрывать цепочки сделок, по которым еврооблигации были приобретены, полагая, что такая обязанность у них отсутствует.

Однако принцип добросовестности требует в силу п. 3 ст. 307 ГК РФ от сторон обязательств не только учитывать права и законные интересы друг друга, но и взаимно оказывать необходимое содействие для достижения цели обязательства и предоставлять друг другу необходимую информацию.

В постановлении Конституционного Суда РФ от 10 марта 2016 г. № 7-П обязанность действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (п. 3 ст. 307 ГК РФ), истолкована как вытекающая из принципов солидаризма⁹.

Из другого постановления Конституционного Суда РФ¹⁰ следует, что правовое регулирование экономических правоотношений должно создавать благоприятные условия для функционирования свободной рыночной экономики, основанной на принципах самоорганизации хозяйственной деятельности предпринимателей как ее основных субъектов, а также надлежащих гарантий стабильности, предсказуемости, надежности гражданского оборота, эффективной судебной защиты прав и законных интересов его участников. Реализация гражданами права на участие в экономической деятельности посредством создания коммерческого юридического лица либо участия в нем не должна осуществляться с нарушением или угрозой нарушения законных интересов других участников гражданского оборота, а обеспечение баланса прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, а также свободы, признаваемой за хозяйствующими субъектами и гарантируемой им государственными институтами, должно быть с учетом статьи 75.1 Конституции Российской Федерации уравновешено обращенным к ним требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность, включая кредиторов по имущественным обязательствам. Конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом адресовано всем участникам гражданских правоотношений, обязанным проявлять надлежащую заботливость и разумную осмотрительность в своем поведении.

Соответственно, ссылке на презумпцию добросовестности в указанных обстоятельствах вполне разумно противопоставить ссылку на принцип добросовестности. Здесь их коллизия проявляется в полной мере.

Принцип добросовестности в гражданском праве заключается в необходимости для его субъектов, действующих в своих интересах, учитывать интересы других лиц, исключить действия, основанные на намерении причинить вред другим участникам гражданских правоотношений, не допускать легкомыслия и небрежности во избежание причинения вреда, а также соотносить свои действия с правами, свободами и законными интересами других лиц, общества и государства.

Такое толкование добросовестности коррелирует с правовыми позициями Конституционного Суда РФ. Так в постановлении от 13 февраля 2018 г. № 8-П¹¹ Конституционным Судом РФ было разъяснено, что конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом адресовано всем участникам гражданских правоотношений. Конституционный Суд РФ неоднократно обращал внимание и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27 октября 2015 г. № 28-П, от 22 июня 2017 г. № 16-П и др.).

Конституционный Суд РФ, давая такое толкование добросовестности, в п. 2.1 упомянутого выше постановления от 7 февраля 2023 г. № 6-П опирается в том числе на правовые позиции и разъяснения Верховного Суда РФ. «На истолкование положений Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права, в системной связи с основными началами, закрепленными в статье 1 данного Кодекса, ориентирует и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». В частности, в его пункте 1 разъясняется, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, надо исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. При этом поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения».

Судебная практика арбитражных судов исходит из того, что обход участниками гражданского оборота положений законодательства в противоправных целях, связанных с совершением незаконных финансовых операций, может являться основанием для вывода о недействительности сделки, как это следует из Обзора Верховного Суда РФ по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, в том числе допуская ничтожность цепочки сделок¹².

При этом суды, оценивая действия сторон на предмет добросовестности, указывают, что факт того, что стороны оспариваемой сделки действовали в обход закона и требований нормативных актов, регулирующих спорные правоотношения, действующих на момент совершения сделки, подтверждается тем, что антисанкционные указы Президента Российской Федерации были официально опубликованы и находятся в открытом доступе.

А факт обращения ответчика за получением согласия на совершение сделки Правительственной комиссией уже после подписания договора судами был расценен как осознание нарушения закона при совершении сделки¹³.

Коллеги, исследовавшие риски отсутствия разрешения Правительственной комиссии и несоблюдения предусмотренных им условий, обращают внимание на то, что квалификация недействительности сделки, совершенной при отсутствии разрешения Правительственной комиссии, в соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ (ничтожная сделка), а не п. 1 ст. 168 ГК РФ (оспоримая сделка), имеет своим следствием увеличение срока на обращение в суд с требованием о применении последствий недействительности сделки, так как срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года, исчисляемых со дня, когда началось ее исполнение, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, — с дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения (п. 1 ст. 181 ГК РФ), а по оспоримым сделкам — один год (п. 2 ст. 181 ГК РФ). При этом по ничтожным сделкам срок исковой давности для стороны сделки во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. Таким образом, стороны сделки будут более длительный срок претерпевать риск признания сделки недействительной¹⁴.

Безусловно, от того, кто занимается инвестиционной деятельностью, совершая сделки на высокорискованном рынке, ожидается повышенная осмотрительность при осуществлении сделок.

Соответственно, нежелание осуществить проверку всей цепочки сделок может быть либо легкомысленным поведением такого приобретателя, либо нежеланием знать и попытаться остаться «добросовестным» в силу неуведомленности в том, что он участвует в цепочке сделок по обходу антисанкционного законодательства. Однако незнание — это не защита, когда принцип добросовестности предполагает быть активным и ответственным участником рынка, проявляющим осмотрительность и заботливость. Лицо, которое не хотело знать, не может ссылаться на презумпцию добросовестности.

Полагаем, что принцип добросовестности и должной осмотрительности действует на всех участников правоотношений, и от эмитента также требуется выяснять, не появились ли акции у текущего держателя в результате обхода антисанкционного законодательства.

Такие ситуации известны. Так, первый заместитель председателя Банка России Владимир Чистюхин в своем интервью отмечал, что «…были и не совсем добросовестные инвесторы, которые в нарушение российского законодательства приобретали бумаги иностранного Yandex без получения решения правкомиссии, чтобы затем взамен получить новые бумаги. Честно скажу, что мы не знаем, как защищать этих акционеров, и не факт, что правильно это делать»¹⁵.

Если приобретение ценных бумаг в обход Правительственной комиссии может обернуться пустой тратой денежных средств, то исполнение сделок эмитентом без выяснения всей цепочки порождает также риск и для эмитента, что выплата денежных средств текущему держателю еврооблигаций (при том, что движение еврооблигаций осуществлялось в обход антисанкционного законодательства) может быть признана ничтожной сделкой по ст. 169 ГК РФ. Практика признания ничтожными платежей в обход антисанкционного законодательства по ст. 169 ГК РФ с взысканием суммы платежа в доход государства уже появилась¹⁶.

Мы полагаем, что применение ст. 169 ГК РФ должно быть крайне узким и что порой правоохранительные органы злоупотребляют ее применением¹⁷, поскольку взыскание в доход государства должно быть предусмотрено специальной нормой.

До недавнего времени мы полагали, что существует лишь одна специальная норма, предусматривающая применение последствий ничтожности сделки в виде взыскания незаконно полученного дохода — ст. 15 Федерального закона от 29 апреля 2008 г. № 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства»: «Суд применяет последствия недействительности ничтожной сделки в соответствии с гражданским законодательством, в том числе может взыскать в доход Российской Федерации приобретенные в результате совершения ничтожной сделки сторонами, действовавшими умышленно, акции (доли), составляющие уставный капитал хозяйственного общества, имеющего стратегическое значение, либо приобретенное в результате совершения ничтожной сделки сторонами, действовавшими умышленно, имущество, которое относится к основным производственным средствам хозяйственного общества, имеющего стратегическое значение, а также взыскать в доход Российской Федерации доходы, полученные в результате совершения ничтожной сделки сторонами, действовавшими умышленно»¹⁸.

Надо отметить, что практики по данному роду дел немного, но в рамках данных дел суды признают ничтожными цепочки сделок¹⁹, что вполне применимо и к сделкам с ценными бумагами.

Из постановления Конституционного Суда РФ от 31 октября 2024 г. № 49-П²⁰ вытекает, что такой специальной нормой также является подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.

Добавим, что из данного постановления также следует: несмотря на то, что «согласно части 2 статьи 18 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» обязанность подачи сведений возникает в отношении сделок, совершенных с 1 января 2012 года, не означает легализацию приобретения до этой даты имущества вследствие нарушения требований и запретов, направленных на противодействие коррупции, как с очевидностью посягающего — вопреки Конституции Российской Федерации и законодательству, и до принятия названного Федерального закона предусматривавшим антикоррупционные запреты, — на основы правопорядка и нравственность. Предшествующая редакция статьи 169 ГК Российской Федерации, не связывающая, в отличие от действующей ее редакции, возможность взыскания полученного по сделке, совершенной с заведомо противной основам правопорядка или нравственности целью, в доход Российской Федерации с наличием специального указания на такое последствие в законе и применяемая к сделкам, совершенным до дня вступления в силу действующей редакции этой статьи (часть 6 статьи 3 Федерального закона от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»), также подразумевает возможность наступления таких последствий, но не посредством отсылки к соответствующему публично-правовому механизму, а в силу того, что коррупционные действия — как получение незаконных доходов, так и их легализация — по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности».

Соответственно, можно предполагать, что мы уже должны сегодня знать, что исполнение по сделкам в результате обхода антисанкционного законодательства будет противоречить основам правопорядка и нравственности и будет легализацией незаконных доходов вопреки положениям ч. 1 ст. 1, ст. 2, ч. 1 ст. 3, ст. 8 и ч. 3 ст. 17 Конституции РФ.

Во избежание столкновения с подобными правовыми последствиями годы спустя, требование должной осмотрительности заставляет нас рекомендовать эмитентам выяснять цепочку владельцев еврооблигаций. Это предотвратит критику и объяснение исков правоохранительных органов об оспаривании сделок и применения тех или иных последствий недействительности сделок только тем, что они вызваны лишь желанием пополнить бюджет²¹ при том, что появление таких исков будет следствием неосмотрительного риска …

Что же касается приведенного выше решения Арбитражного суда Московской области от 15 мая 2024 г. по делу № А41-6043/2024, где истцом о взыскании полученного по сделке, совершенной в обход антисанкционных указов Президента РФ, выступила МИ ФНС России по крупнейшим налогоплательщикам № 1, то надо отметить, что оно было оспорено в том числе в части взыскания 12 922 136 942 руб. 45 коп. в федеральный бюджет. В ходе апелляционного обжалования в ноябре 2024 г. сторона частично признала иск и частично отказалась от апелляционной жалобы, заявив ходатайство о частичном отказе от апелляционной жалобы (в части признания сделки по перечислению ответчиком в адрес другой стороны денежных средств в размере 9 268 156 797 руб. 78 коп.²², а налоговый орган отказался от части иска. Однако на квалификацию сделки как недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 169 ГК РФ, эти ходатайства не повлияли, решение в данной части оставлено без изменения²³. Поскольку в апелляционной инстанции ООО «Торг» указало на отсутствие между сторонами спора относительно подлежащей взысканию с ответчика суммы 9 268 156 797 руб. 78 коп., то, скорее всего, дело не будет обжаловано в кассационную инстанцию.

Можно часто услышать, что «наше право не прецедентное». Полагаем, что должная осмотрительность также требует отслеживать, как развивается судебная практика, и, возможно, влиять на ее формирование. Ведь «право есть непрерывная работа, и притом не только государственной власти, но и всего народа. Вся жизнь права, если окинуть взором всю ее в целом, представляет нам то же зрелище неустанной борьбы и работы целой нации, какое являет ее деятельность в области экономического и духовного творчества. Каждый отдельный человек, встречающийся с необходимостью отстаивать свое право, принимает участие в этой национальной работе, вносит свою скромную лепту в дело осуществления правовой идеи на земле»²⁴.

Доверие граждан к закону и действиям государства, в том числе к судебной системе, обеспечивается и единообразной судебной практикой, которая появляется в результате неустанной борьбы за право в поиске справедливости²⁵. Но такое доверие возникает лишь тогда, когда стороны имеют все процессуальные возможности осуществлять защиту, когда суд способствует поиску истины.

Мы полностью согласны с профессором А.Т. Боннером, писавшим, что «…слухи о смерти принципа объективной (судебной) истины в современном гражданском процессе явно преувеличены…»²⁶.

При рассмотрении подобных дел в судах без выяснения истинной ситуации, выявления всей цепочки сделок, оценки всех обстоятельств приобретения ценных бумаг невозможно вынести справедливое ре­шение.

Безусловно, будет важно проследить движение денежных средств и объем оплаты, поскольку есть вероятность обнаружить либо большой дисконт, либо вообще отсутствие движения денежных средств, так как стороны осознавали рискованность сделок.

Должная правовая процедура по данного рода делам должна помочь добросовестным эмитентам преодолеть защиту текущих держателей бумаг, основанную на том, что они не знают и не должны были знать, появились ли у них ценные бумаги в результате цепочки сделок по обходу антисанкционного законодательства. Как мы уже ранее отмечали, привлечение Росфинмониторинга, рекомендованное Верховным Судом РФ в п. 1 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, вероятно, поможет определить недобросовестных владельцев еврооблигаций²⁷.

Суд — это не место, где побеждает более удачливый обманщик. И решение суда будет справедливым только тогда, когда в нем будет больше правды. Занимаясь проблемами лжи в процессе, мы снова и снова возвращаемся к проблеме истины²⁸.

Нас всегда удивляло вольное отношение к правде в гуманитарных науках. В технических науках любая ложь ведет к ошибке, которая чревата недопустимыми негативными последствиями. Как пишет профессор Г. Франкфурт, «никто в здравом уме не стал бы полагаться на строителя или доверять врачу, который не заботится об истине»²⁹. Должная правовая процедура предполагает, что суд должен стремиться выявить истину и способствовать сторонам в ее поиске.

Этот постулат основан на том, что проблема лжи в процессе не решается борьбой с ложью, ложь — это всего лишь искажение истины. Соответственно, решением проблемы лжи может быть установление истины.

Библиографический список


1. Андреева А.М. Правовые риски отсутствия разрешения Правительственной комиссии и несоблюдения предусмотренных им условий осуществления сделок с акциями и долями в уставном капитале хозяйственного общества // Юрист. — 2024. — № 10.


2. Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе: Монография. — СПб.: Университетский издательский консорциум «Юридическая книга», 2009.


3. Владимир Чистюхин — РБК: «Взгляд из 90-х на бизнес все еще не преодолен». URL: https://www.rbc.ru/interview/finances/27/11/2024/6745a1dd9a794722087249a4#toc-7249a4-6


4. Иеринг Р.Ф. Борьба за право. — СПб., 2006.


5. Русина Н.Э. Правовая сущность антисанкционных мер, предусмотренных законодательством Российской Федерации / Тенденции частноправового и публично-правового взаимодействия: Сборник научных статей по материалам Международной научно-практической конференции (Санкт-Петербург, Северо-Западный филиал ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия», 18–19 ноября 2022 г.) / Сост. и ред. В.А. Максимов, М.А. Мищенко, К.Г. Сварчевский. — СПб.: Астерион, 2023.


6. Султанов А.Р. О ничтожности сделок в обход положений антисанкционных указов Президента РФ / Баланс интересов государства, общества и личности в нормах цивилистических отраслей права: правовой и экономический аспекты: Сборник материалов Международной научно-практической конференции, Екатеринбург, 31 мая 2024 года. — Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД РФ, 2024.


7. Султанов А.Р. Последствия лжи в процессе и материальном праве // Вестник гражданского процесса. — 2019. — Т. 9. — № 5.


8. Султанов А.Р. Прокурорские иски по картелям. Основания для спецсанкции // Конкуренция и право. — 2024. — № 5.


9. Султанов А.Р. Сделки без разрешения Правкомиссии ничтожны. Доводы, которыми можно обосновать позицию // Корпоративный юрист. — 2024. — № 8.


10. Франкфурт Г. Об истине. — М., 2020.

Ссылка для цитирования статьи:


Султанов А.Р. Принцип добросовестности, держатели еврооблигаций и антисанкционное законодательство // Цивилист. 2025. № 4. С. 60–68.


Статья поступила в редакцию 11.12.2024, принята к публикации 10.03.2025.