УДК 347.9 ББК 67.410 EDN OWZNYJ

Спицин Игорь Николаевич, доцент кафедры гражданского процесса УрГЮУ им. В.Ф. Яковлева, кандидат юридических наук, доцент E-mail: spicigor@mail.ru Author ID 821678 SPIN-код 9712-5380

Аннотация. Межотраслевой процессуально-правовой институт индексации присужденных денежных сумм за последние годы неоднократно становился объектом прямого конституционного судебного нормоконтроля. Правовые позиции Конституционного Суда РФ оказали существенное влияние на развитие процессуального законодательства, регламентирующего основания и порядок индексации. Исходя из сформулированных Конституционным Судом РФ смыслов, законодатель регламентировал критерии и механизм индексации, определил правила исчисления периода индексации, в том числе дифференцировав их в зависимости от форм исполнения судебного акта, предусмотрел гарантии права взыскателя на индексацию в случае ошибочного направления исполнительного документа судом не в тот орган и др. В то же время некоторые правовые позиции Конституционного Суда РФ еще не получили реализацию на законодательном уровне. При этом сама практика Конституционного Суда РФ задает вектор и рамки дальнейшего совершенствования процессуального законодательства по вопросам индексации. В статье предпринята попытка краткого обобщения правовых позиций Конституционного Суда РФ по различным проблемным аспектам института индексации присужденных денежных сумм начиная с 2018 г., а также их анализа с позиций процессуальной доктрины. Та частота, с которой перед Конституционным Судом РФ ставятся вопросы о соответствии отечественного института индексации Основному Закону страны, позволяет предположить, что предложенный в статье анализ является лишь промежуточным подведением итогов конституционного нормоконтроля.

Ключевые слова: индексация присужденных денежных сумм; Конституционный Суд; гражданский процесс; арбитражный процесс; административное судопроизводство; исполнительное производство.

SPITSYN Igor Nikolaevich, Associate Professor of the Department of Civil Procedure of V.F. Yakovlev Ural State Law University, Candidate of Laws, Associate Professor, E-mail: spicigor@mail.ru

THE INSTITUTION OF ADJUSTMENT OF AWARDED MONETARY AMOUNTS IN THE LEGAL POSITIONS OF THE CONSTITUTIONAL COURT OF THE RUSSIAN FEDERATION

Abstract. The intersectoral procedural law institution of adjustment of awarded monetary amounts has repeatedly become the object of constitutional judicial legal review in recent years. The legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation had a significant impact on the development of the procedural legislation regulating the grounds and procedure for adjustment of amounts. Based on the meanings formulated by the Constitutional Court of the Russian Federation, the legislator regulated the criteria and mechanism of adjustment, defined the rules for calculating the adjustment period, including by differentiation thereof depending on the forms of enforcement of a judicial act, provided guarantees of the right of the exactor to adjustment in case of mistaken delivery of an enforcement document by the court to the wrong body, etc. At the same time, some legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation have not yet been implemented at the legislative level. On the other hand, the very practice of the Constitutional Court of the Russian Federation sets the vector and framework for further improvement of the procedural legislation on the issues of adjustment. The article attempts to briefly summarize the legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation on various problematic aspects of the institution of adjustment of awarded monetary amounts dating back to 2018, as well as their analysis from the standpoint of the procedural doctrine. The frequency with which questions are raised before the Constitutional Court of the Russian Federation about the compliance of the domestic adjustment institution with the Basic Law of the country suggests that the analysis proposed in the article is only an interim summary of the results of constitutional judicial legal review.

Keywords: adjustment of awarded monetary amounts; Constitutional Court of the Russian Federation; civil procedure; arbitration procedure; administrative judicial proceedings; enforcement proceedings.

I. Актуализация

Институт индексации за последние несколько лет неоднократно становился объектом конституционного нормоконтроля, в связи с чем претерпело изменение и процессуальное законодательство.

Исходя из принципа разделения властей, Конституционный Суд РФ подчеркивает, что федеральный законодатель полномочен самостоятельно определять, каким именно образом урегулировать те или иные сферы общественных отношений. При этом Конституционный Суд РФ не вправе вторгаться в компетенцию законодателя, предлагая установить конкретные нормы¹.

В то же время нормотворческая дискреция не является безграничной. Во-первых, законодатель должен учитывать конституционно-правовые смыслы, отраженные в судебных актах Конституционного Суда РФ по результатам прямого судебного нормоконтроля²; во-вторых, совершенствование процессуального законодательства должно основываться на системе конституционно-значимых ценностей, а в случае коллизии таковых исходить из недопустимости умаления ни одной из них³; в-третьих, регламентация правоотношений должна осуществляться законодателем с учетом конституционных принципов справедливости, равенства, соразмерности, а также принципа правовой определенности, предполагающего ясность и конкретность предписаний закона, стабильность правового регулирования и предсказуемость в сфере гражданского оборота⁴.

Таким образом, правовые позиции Конституционного Суда РФ не только оказали влияние на уже свершившееся изменение процессуального закона de lege lata (например, закрепление в законодательстве индекса потребительских цен как общего критерия для индексации), но, что не менее важно, они задают общую канву и пределы возможной оптимизации процессуального законодательства de lege ferеnda, т.е. определяют конституционно-правовые рамки развития правового института на будущее. Например, за законодателем сохраняется право сформулировать, в случае необходимости, специальные по сравнению с индексом потребительских цен критерии для индексации. Предпосылками к тому служат как собственно правовые позиции Конституционного Суда, так и формулировки ч. 3 ст. 208 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ), абз. 3 ч. 1 ст. 183 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) и ч. 2 ст. 189.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее — КАС РФ), предусматривающие, что иные критерии индексации могут быть предусмотрены федеральным законом. Другим примером может служить указание Конституционного Суда РФ на то, что законодатель может дифференцировать правила исчисления срока индексации в зависимости от того, связано взыскание с правоотношением, в котором бюджетное учреждение выполняет публично значимую функцию за счет бюджетного финансирования или выступает в качестве участника гражданского оборота на конкурентных началах с иными хозяйствующими субъектами⁵.

Наконец, вряд ли требует детальной аргументации тот факт, что позиции Конституционного Суда связывают не только законодателя, но и правоприменителя. Поэтому обобщение правовых позиций Конституционного Суда, выраженных как в постановлениях, так и определениях⁶, вынесенных по вопросам конституционного контроля за нормативно-правовым регулированием индексации присужденных денежных сумм, представляется актуальным.

II. Позиции Конституционного Суда РФ

1. Индексация является особым процессуальным механизмом защиты взыскателя от инфляционных процессов. Это не мера гражданско-правовой или иной юридической ответственности должника, а правовой механизм компенсаторного характера, позволяющий возместить потери взыскателя в условиях инфляции в период с момента вынесения судебного решения до его реального исполнения.

2. Индексация присужденных денежных сумм — это межотраслевой процессуально-правовой институт. Его реализация не исключает одновременного применения к должнику мер юридической ответственности (например, предусмотренных ст. 395 ГК РФ).

3. Из такого толкования правовой природы индексации следуют определенные процессуальные последствия.

Например, Конституционный Суд РФ обращает внимание, что, поскольку индексация не может считаться санкцией, призванной побудить должника к скорейшему исполнению возложенных на него судом обязанностей, ее применение не может обусловливаться поведением должника либо иными связанными с ним обстоятельствами, так как инфляционные процессы — явление объективное и не зависящее от воли должника⁷.

Применительно к судебной практике из этого следует, например, что обстоятельства поведения должника не входят в предмет доказывания при рассмотрении судами заявления об индексации.

В то же время это не исключает общего запрета на недобросовестное поведение (ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации⁸ (далее — ГК РФ), например, в случаях, когда взыскатель намеренно не предъявляет исполнительный лист к исполнению в целях искусственного увеличения периода индексации. Полагаем, что в таких случаях возможен отказ в индексации за период с момента получения исполнительного листа до момента его предъявления к исполнению. Разумеется, этот вопрос является дискуссионным, а Конституционный Суд РФ в силу специфики предмета и пределов нормоконтроля не определяет, каким именно образом поступать правоприменителю в конкретной ситуации. Однако Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал недопустимость юридического формализма в судебной практике, обращая внимание на то, что при рассмотрении конкретных дел суды обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения правовой нормы⁹. Поэтому представляется, что в каждом конкретном случае при рассмотрении заявления об индексации суды полномочны давать оценку добросовестности поведения взыскателя с учетом совокупности конкретных обстоятельств, в частности периода, прошедшего с момента получения исполнительного документа до предъявления его к исполнению, а также причин длительного непредъявления к исполнению полученного исполнительного документа.

4. Принцип равенства всех перед законом и судом и межотраслевой процессуально-правовой характер института индексации позволяют придавать универсальный характер выводам Конституционного Суда РФ, сделанным в результате проверки конкретной нормы, распространяя их на весь правовой институт в целом. Например, правовые позиции Конституционного Суда РФ, сформулированные при проверке ст. 208 ГПК РФ, в равной мере распространяются и на арбитражный процесс, и на административное судопроизводство, на что указывает сам Конституционный Суд РФ¹⁰.

5. Правовое регулирование однородных по своей природе отношений, по общему правилу, должно регулироваться одинаково, что вытекает из принципа юридического равенства, экстраполированного в предметную сферу судебного процесса. Правила судопроизводства, посредством которого осуществляют свою власть суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в своих принципах и основных чертах должны быть сходными¹¹.

В то же время Конституционный Суд не исключает возможности дифференциации правового регулирования с учетом объективных особенностей той или иной сферы общественных отношений, например различия форм исполнения судебных актов и их субъектного состава исполнительного правоотношения. Применительно к рассматриваемому институту такие особенности характерны для индексации в рамках бюджетной формы исполнения судебных актов.

6. В процессуальной литературе принято различать следующие формы исполнения судебных актов: принудительное, бюджетное, частно-денежное и регистрационно-уведомительное исполнение¹²,¹³.

Исполнение судебных актов об обращении взыскания на бюджетные средства неподведомственно органам принудительного исполнения, а основания и процедура такого исполнения регламентируются бюджетным законодательством и обладают определенной спецификой по сравнению с процедурой принудительного исполнения (гл. 24.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации¹⁴ (далее — БК РФ). Как указывает Конституционный Суд РФ, механизм исполнения судебных решений по искам к публично-территориальным образованиям предполагает необходимость взаимного согласования интересов личности, общества и государства. С одной стороны, взыскателю должна быть гарантирована действительная возможность получить то, что ему причитается по судебному решению, в разумный срок. С другой стороны, государству в процессе исполнения решения об обращении взыскания на средства бюджета должна быть обеспечена возможность принять организационно-технические меры по перераспределению бюджетных средств, чтобы реализация права на судебную защиту не парализовала деятельность соответствующих государственных структур.

Права и законные интересы участников гражданского оборота при коллизии их законных интересов должны получать соразмерную защиту на основе баланса конституционных ценностей¹⁵. Этим конституционно значимым ценностям соответствует возможность для публично-правового образования определить оптимальные источники бюджетного покрытия возникших расходов и минимизировать возможные негативные последствия от перераспределения бюджетных расходов, что не должно умалять право взыскателя на индексацию.

7. Общим началом для любой формы исполнения судебного акта является активность взыскателя как движущая сила, обусловливающая динамику исполнительного правоотношения. В процессуальной литературе небезосновательно указывается на активную роль взыскателя как основу его поведения в процедурах исполнения¹⁶. Импульс возникновению и развитию исполнительного правоотношения, независимо от формы исполнения судебного акта, задается именно активными действиями взыскателя, реализацией им своих прав¹⁷,¹⁸, включая право поставить перед судом вопрос об индексации. Процедура исполнения судебного акта, в том числе в бюджетной форме, не может быть начата без непосредственного волеизъявления взыскателя. Это одно из проявлений принципа диспозитивности цивилистического процесса, что в полной мере соответствует высказанной в правоведении идее «борьбы за право».

В этой связи вполне закономерной видится позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой дифференциация порядка индексации для разных должников — частных лиц и публично-правовых образований объективно обусловлена невозможностью исполнить судебные акты о взыскании бюджетных средств до дня поступления исполнительных документов. Особенностями субъектного состава и процедуры бюджетного исполнительного правоотношения обосновано различие подходов к определению момента начала исчисления срока для индексации: если судебный акт исполняется принудительно, индексация рассчитывается с момента вынесения резолютивной части судебного акта, однако при реализации судебного акта в бюджетной форме исполнения исчисление срока индексации должно осуществляться начиная со дня поступления исполнительных документов, указанных в ст. 242.1 БК РФ, на исполнение¹⁹. Такое различие, — отмечает Конституционный Суд, — не является произвольным и в конечном счете направлено на защиту интересов всех граждан.

8. Подтверждая конституционность различий правового регулирования момента начала исчисления срока для индексации в зависимости от формы исполнения судебного акта, Конституционный Суд РФ подчеркивает, что взыскатель, воспользовавшийся правом ходатайствовать о непосредственном направлении судом документов на исполнение в компетентный орган, не должен нести бремя негативных последствий ошибки суда, выразившейся в направлении документов не в тот орган²⁰. Независимо от того, что публично-правовое образование (например, бюджетное учреждение) не причастно к такой ошибке, исходя из баланса конституционных ценностей и необходимости обеспечения права на суд (ст. 46 Конституции РФ), бремя несения финансовых издержек, обусловленных выпадением из периода индексации времени, прошедшего между поступлением документов из суда неправильному адресату и последующим их поступлением правильному адресату, возложено Конституционным Судом РФ на субъекта публичной власти. Поэтому независимо от того, направлены документы судом по ходатайству взыскателя в компетентный орган или же допущена ошибка и документы направлены не в тот орган, в который они должны быть направлены, срок индексации начинает исчисляться со дня их первичного поступления в соответствующий орган (в том числе ошибочно определенный судом). Поскольку исполнительные правоотношения — это отношения публично-правового характера, такой подход вполне согласуется с выделяемым в юридической литературе принципом преимущественного благоприятствования защите прав слабой стороны публично-правового отношения (favor defensionis).

9. Истолкование института индексации как самостоятельного правового механизма обусловило постановку в судебной практике вопроса о сроках реализации взыскателем своего права на обращение в суд с заявлением об индексации, поскольку процессуальный закон такого срока не предусматривает²¹.

Необходимо оговориться, что само по себе отсутствие в позитивном праве юридической нормы далеко не всегда свидетельствует о наличии пробела в правовом регулировании, поскольку и в теории права, и в процессуальной литературе принято различать пробел в праве и квалифицированное умолчание законодателя. Регламентация процессуально-правового статуса суда, объема властных полномочий, оснований и пределов их реализации осуществляется посредством императивной составляющей метода правового регулирования. Суд может совершать только те процессуальные действия, которые предусмотрены законом, и никакие иные. Процессуальные действия должны совершаться судом по основаниям, предусмотренным в законе. Поэтому отсутствие нормы, позволяющей суду совершить то или иное процессуальное действие, может быть квалифицированным умолчанием законодателя, а не пробелом в праве. Ситуация осложняется еще и тем, что для процессуальной доктрины традиционен тезис о существовании процесса, понятого как публично-властное правоотношение²², только в правовой форме. В этом процессуалисты видят отличие процессуальных правоотношений от материальных, которые могут существовать как фактически сложившиеся. Процесс же всегда существует только в правовой форме²³,²⁴,²⁵,²⁶,²⁷. Таким образом, квалификация отсутствия нормы процессуального права в качестве пробела — отдельный вопрос, требующий самого обстоятельного обоснования.

Обращаясь к анализу практики разрешения этого вопроса судами, Конституционный Суд РФ констатирует отсутствие единообразия. В частности, в одних случаях суды истолковывают отсутствие процессуальной нормы, устанавливающей срок для подачи заявления об индексации, как дозволение законодателя совершать данное действие в любое время после исполнения судебного решения, без каких-либо ограничений; в других случаях арбитражные суды применяют по аналогии закона положения о трехлетнем сроке для принудительного исполнения судебного акта (ст. 21 Закона об исполнительном производстве²⁸); в-третьих, в практике выявлен подход, когда суды считают, что такой срок может быть самостоятельно определен судом с учетом принципов разумности и добросовестности, поскольку процессуальные сроки могут устанавливаться не только законом, но и судом; наконец, в-четвертых, некоторые суды, исходя из компенсаторного характера механизма индексации и заложенных в нем целей, при разрешении вопроса о сроках обращения за индексацией применяли по аналогии закона правила об исковой давности ²⁹.

Таким образом, судебная практика обнажила два аспекта проблемы отсутствия в процессуальном законе сроков обращения в суд с заявлением об индексации: первая — это квалификация ситуации в качестве пробельной, вторая — выбор способа преодоления пробела, в частности выбор закона, который может быть применен по аналогии.

Прежде всего представляется, что с учетом современных реалий тезис о невозможности существования процессуальных отношений вне их регламентации юридической нормой должен быть смягчен, поскольку обращение к аналогии закона и к аналогии права в случае пробельности процессуально-правового регулирования напрямую предусмотрено законодателем; законодатель исходит из того, что пробел в правовом регулировании процессуальных правоотношений возможен (ч. 5 ст. 2 АПК РФ, ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, ч. 4 ст. 2 КАС РФ).

Отсутствие нормы о сроках обращения за индексацией видится именно пробелом, а не квалифицированным умолчанием законодателя ввиду того, что иное не соответствовало бы таким принципам отправления правосудия, как правовая определенность и диспозитивность, частным случаем которой выступает активная роль взыскателя при исполнении судебных актов, в какой бы форме такое исполнение ни проводилось. Конечной целью правосудия является не только защита или восстановление нарушенных прав, но и снятие правовой неопределенности социальных отношений, обеспечение стабильности оборота. Сохранение же за взыскателем права требовать индексации без ограничения какими-либо сроками создавало бы бесконечную во времени неопределенность и исключало бы окончательное разрешение вопросов, связанных с конкретным юридическим спором, во всей их полноте.

В отечественных юридических исследованиях обоснованно отмечается, что институт процессуальных сроков направлен не только на упорядочивание процессуальных правоотношений, но и на обеспечение стабильности гражданского и экономического оборота³⁰. Поэтому можно только согласиться с Конституционным Судом, квалифицировавшим отсутствие нормы о сроке обращения в суд за индексацией в качестве пробела в праве.

В комментируемом постановлении № 31-П Конституционный Суд РФ предписал законодателю устранить выявленный пробел путем внесения соответствующих изменений в ст. 183 АПК РФ (ввиду межотраслевого характера института индексации вопрос актуален также и для ст. 208 ГПК РФ, и для 189.1 КАС РФ), а до принятия внесения изменений в процессуальный закон стороны исполнительного производства вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением об индексации в срок, не превышающий одного года со дня исполнения судебного акта.

Возможно ли было преодолеть выявленный Конституционным Судом РФ пробел в правовом регулировании через аналогию закона, например через применение сроков исковой давности, процессуальных сроков? Пожалуй, это было бы самым простым решением вопроса, однако с позиций процессуальной доктрины представляется, что такое решение было бы хоть и простым, но неверным по своей сути по следующим причинам.

Во-первых, этому препятствует функциональная роль процесса по отношению к праву материальному — процесс становится социальной необходимостью вследствие того, что существует материальное право, нуждающееся в гарантированной возможности принудительной реализации, и в этом смысле процессуальное право производно от права материального³¹. По своей целевой направленности индексация обеспечивает материально-правовой интерес взыскателя, однако реализуется этот интерес исключительно через процессуальный, а не материально-правовой механизм. Поскольку институт индексации является межотраслевым, охватывающим не только частные, но и публичные правоотношения (например, индексация суммы компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок), то исковая давность как институт частного материального права не отвечает в данном случае критерию универсальности. Кроме того, исковая давность реализуется в ситуации правовой неопределенности, когда правоотношение носит спорный характер, а право на индексацию возникает в бесспорном (установленным или подтвержденным судебным актом) правоотношении. Вопрос индексации — это не вопрос искового производства, поэтому исковая давность по аналогии закона здесь неприменима. Наконец, в процессуальной доктрине указывается на ряд условий допустимости обращения к межотраслевой аналогии как таковой (или субсидиарному применению права³²), в числе которых недопущение использования по аналогии норм, относящихся к другим отраслям права, а также субсидиарное применение права только при условии тождества регламентируемых отношений и сходства в методах их правового регулирования³³. Именно сходство правоотношений играет главную роль для применения межотраслевой аналогии³⁴,³⁵. Такого сходства процессуальных отношений, связанных с реализацией права на индексацию, с одной стороны, и спорных материальных правоотношений, в пределах которых применима исковая давность, как раз-таки и не обнаруживается. Процесс есть правоотношение публичное, на процессуальные институты не должны распространяться частноправовые сроки.

Не менее проблематичным видится и обращение к процессуальным срокам по аналогии закона. В доктрине цивилистического процесса сформулированы условия, которые в своей совокупности определяют границы допустимости аналогии в конкретной ситуации: помимо того, что выбор применяемой по аналогии нормы должен быть обоснован сходством регулируемых правоотношений и методом их регулирования, указывается также на недопустимость применения по аналогии специальных норм, устанавливающих исключения из общих правил, а также норм, устанавливающих запреты и юридические санкции³⁶. Нормы о сроках совершения процессуальных действий ограничивают возможность реализации права за их пределами. При этом преодоление пробела через аналогию процессуального закона — это всегда решение вопроса ad hoc, предполагающее реализацию судебного усмотрения, в то время как права, в том числе процессуальные, могут быть ограничены только федеральным законодателем.

Таким образом, предписание Конституционного Суда РФ федеральному законодателю устранить пробел в правовом регулировании, предусмотрев конкретные сроки реализации процессуального права обращения в суд с заявлением об индексации, видится более чем обоснованным. Вопрос только в том, какой именно срок определит законодатель и по каким основаниям будет избран такой срок.

Библиографический список

1. Актуальные вопросы гражданского и административного судопроизводства / Под ред. В.В. Яркова. — М., 2021.


2. Бюлов О. Учение о процессуальных возражениях и процессуальные предпосылки / Пер. с нем. Д.С. Ксенофоновой; отв. ред. Д.Х. Валеев — М., 2019.


3. Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Том I. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. — М., 1913.


4. Гальперин М.Л. Ответственность в исполнительном производстве: Дис. … докт. юрид. наук. — М., 2019.


5. Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. — СПб., 1884.


6. Германов А.В. Аналогия закона в гражданском процессуальном праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. — Саратов, 2019.


7. Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные правоотношения. — Саратов, 1965.


8. Иоффе О.С., Шаргородский М.В. Вопросы теории права. — М., 1961.


9. Исаева Е.В. Процессуальные сроки в гражданском процессуальном и арбитражном процессуальном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. — М., 2004.


10. Как исполнить решение суда? Пособие для взыскателя / Рук. авт. кол. И.В. Решетникова. — М., 2013.


11. Комиссаров К.И. Некоторые аспекты соотношения гражданского и гражданско-процессуального права // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии / Под ред. В.В. Яркова. — Екатеринбург, 2004.


12. Кузнецов Е.Н. Право на исполнение судебных актов в Российской Федерации. — М., 2022.


13. Мамаев А.А. Правовое положение взыскателя в исполнительном производстве: Монография. — М., 2023.


14. Нефедьев Е.А. Единство гражданского процесса. — Казань, 1892.


15. Нефедьев Е.А. Избранные труды по гражданскому процесс. — Краснодар, 2005.


16. Осипов Ю.К. Элементы и стадии применения норм советского гражданского процессуального права // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии / Под ред. В.В. Яркова. — Екатеринбург, 2004.


17. Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения. — Л., 1962.

Ссылка для цитирования статьи:


Спицин И.Н. Институт индексации присужденных денежных сумм в правовых позициях Конституционного Суда РФ // Цивилист. 2025. № 3. С. 3–13.


Статья поступила в редакцию 24.12.2024, принята к публикации 20.01.2025.