DOI 10.52390/20715870_2023_3_54 EDN TEXRBT УДК 343.213.3 ББК Х408.014
Геннадий Александрович Есаков, приглашенный профессор юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, доктор юридических наук, профессор E-mail gesakov@gmail.com Author ID 188728 SPIN-код 8045-7744
Аннотация. В статье анализируется новый подход судебной практики к определению места совершения преступления в делах о мошенничестве и краже, предметом которых стали безналичные денежные средства. Этот подход предложен Верховным Судом РФ и радикально меняет судебную практику. Существуют теоретические и практические аргументы за и против нового подхода. Автор анализирует эти доводы и предлагает правила толкования нового подхода. В частности, обосновывается та точка зрения, что объективная сторона мошенничества в отношении безналичных денежных средств включает в себя сами по себе действия по введению потерпевшего или иного лица в заблуждение путем обмана или злоупотребления доверием, тогда как, как представляется, действия такого потерпевшего или иного лица уже по «впадению в заблуждение» и последующей передаче имущества (права на имущество) находятся за границами деяния, вменяемого субъекту преступления, становясь уже частью причиняющей цепочки.
Ключевые слова: место совершения преступления; мошенничество; кража; безналичные денежные средства; подсудность.
ESAKOV Gennady Alexandrovich, Visiting Professor of the Faculty of Law of Lomonosov Moscow State University, Doctor of Laws, Professor (gesakov@gmail.com)
LLocus delicti in misappropriation: the new approach in judicial practice
Abstract. The author analyses the new approach of judicial practice to locus delicti in the cases of fraud and theft committed against non-cash funds. This approach has been proposed by the Supreme Court of the Russian Federation and radically changed the judicial practice. There are practical and theoretical reasons pro et contra the new approach. The author analyses these reasons and proposes the rules for interpretation of the new approach. In particular, the view is substantiated that the objective side of fraud in respect of non-cash funds includes the very actions to mislead the victim or other person by deception or abuse of trust, while the actions of such a victim or other person directed at «being misled» and subsequent transfer by them of the property (property right) seem to be beyond the scope of the act imputed to the subject of the crime, becoming the part of the chain of infliction.
Keywords: locus delicti; fraud; theft; non-cash funds; jurisdiction.
Принятое 15 декабря 2022 г. постановление Пленума Верховного Суда РФ сменило сложившийся подход к определению места совершения преступления при совершении хищения, предметом которого выступают безналичные денежные средства. Для анализа состоявшихся изменений необходимо подробнее рассмотреть историю вопроса.
Вплоть до недавнего времени постановления Пленума Верховного Суда РФ в связи с хищением специально не акцентировались на определении места совершения преступления, видимо, полагая этот вопрос достаточно урегулированным на уровне теории уголовного права и сложившейся судебной практики. Так, в одном из решений Московского городского суда применительно к месту совершения преступления в контексте ст. 159 УК РФ было указано, что, «оперируя понятиями «место совершения преступления» и «момент окончания преступления», защитник подменяет одно другим. Вместе с тем, местом совершения преступления по общему правилу признается место совершения общественно опасного действия независимо от места наступления последствий. Это означает, что территория РФ будет местом совершения преступления, если хотя бы один из системы волевых физических актов, образующих действие как признак объективной стороны преступления, совершен на территории России, определяемой в соответствии с чч. 1–3 ст. 11 УК РФ»1, 2.
1 Постановление об отказе в удовлетворении надзорной жалобы Московского городского суда от 25 июня 2012 г. по делу № 4у-4809/2012. URL: https://mos-gorsud.ru/mgs/cases/docs/content/f0cd2035-b503-4074-aca9-b7c545974f07
2 Второе и третье предложения в приведенной цитате взяты из написанной нами главы о действии уголовного закона в пространстве в книге: Есаков Г. А., Рарог А. И., Чучаев А. И. Настольная книга судьи по уголовным делам. М., 2007.
Однако с развитием безналичного денежного обращения и в дальнейшем с появлением п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ вопрос стал дебатироваться в практике нижестоящих судов. Как можно судить по хронологии проходивших изменений, вначале Верховный Суд РФ изменил практику применительно к моменту окончания мошенничества, предметом которого стали безналичные денежные средства: в отличие от п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» уже в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» предусмотрено, что если предметом преступления при мошенничестве являются безналичные (или электронные) денежные средства, то «такое преступление следует считать оконченным с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб». Это изменение вызвало подвижки в судебной практике при определении подсудности соответствующих преступлений (ст. 32 УПК РФ)3, 4 (хотя практика была достаточно противоречивой).
Вскоре после этого в уголовном законе появился п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, и в судебной практике применительно к данной разновидности кражи встал вопрос о месте совершения преступления и, как следствие, подсудности. При этом суды не были склонны применять подход постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 к краже5, 6, хотя опять-таки практика тоже была противоречива7.
Обобщающим шагом в этом направлении стало постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2021 г. № 22, которое изменило и постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48, и принятое намного ранее постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое». И момент окончания преступления, и место его совершения для целей п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ и ст. 159 УК РФ (если предметом мошенничества выступали безналичные денежные средства) были определены унифицированно как, соответственно, момент изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб, и как место нахождения подразделения банка или иной организации, в котором владельцем денежных средств был открыт банковский счет или велся учет электронных денежных средств без открытия счета.
По прошествии полутора лет Верховный Суд РФ изменил свою позицию.
За этим поворотом во многом стоят соображения практического свойства. При всей простоте старого подхода на практике он доставлял неудобства. Во-первых, «место счета» очень часто могло отстоять на сотни и тысячи километров от места преступных действий с карточкой. Например, если карточка выпущена во Владивостоке, а утеряна с последующими неправомерными действиями в Москве, то, по общему правилу, и подследственность, и подсудность отсылают нас в Приморский край, и только через экстраординарные механизмы определения подследственности и смены подсудности дело могло попасть в непосредственный locus delicti.
Во-вторых, можно предположить, что в небольших населенных пунктах определение подследственности и подсудности по месту нахождения подразделения банка могло вести к «скапливанию» дел на одной территории (в одном суде). То есть если в городе средней руки несколько районов (и, соответственно, несколько районных судов и следственных подразделений), то при расположении основных банков в условном центре города все дела такого рода попадают в условный центральный районный суд, не только чрезмерно увеличивая его нагрузку в сравнении с другими судами, но и отдаляя правосудие от места нахождения большинства свидетелей, потерпевшего и подсудимого.
3 См., напр.: Апелляционное постановление Московского городского суда от 17 сентября 2018 г. по делу № 10-15392/2018; апелляционное постановление Верховного Суда Республики Дагестан от 27 февраля 2019 г. по делу № 22-290/2019 // СПС «КонсультантПлюс». Суды применяли это правило и к ст. 159.2 УК РФ (например, апелляционное постановление Московского городского суда от 8 апреля 2019 г. по делу № 10-6423/2019 // СПС «КонсультантПлюс».).
4 См. также: Павлюченко Ю. В. Место совершения преступления и момент его окончания по делам о мошенничестве в отношении безналичных денежных средств // Уголовное право. 2018. № 2. С. 69–78.
5 См., напр.: Апелляционное постановление Московского городского суда от 23 мая 2019 г. по делу № 10-9111/2019; апелляционное постановление Московского городского суда от 4 марта 2020 г. по делу № 10-4425/2020; постановление президиума Астраханского областного суда от 26 марта 2019 г. по делу № 44у-14/2019 // СПС «КонсультантПлюс».
6 Интересно отметить, что встречались решения, предвосхищающие обсуждаемый новый подход Верховного Суда РФ. Например, апелляционное постановление Московского городского суда от 25 января 2021 г. по делу № 10-783/2021 («из описания преступного деяния, инкриминируемого А., усматривается, что ею совершен ряд тождественных действий, объединенных единым умыслом, последние из которых по списанию денежных средств с банковского счета через платежный терминал по оплате проездных билетов в метро она произвела на станции Московского метрополитена Войковская… однако конкретный адрес совершения указанных выше действий в обвинении не отражен. Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору с целью устранения препятствий его рассмотрения судом, суд первой инстанции обоснованно указал, что данное обстоятельство является нарушением требований УПК РФ и влияет на определение правильной подсудности уголовного дела и свидетельствует о существенном нарушении прав А. на защиту и на рассмотрение уголовного дела судом, которому оно подсудно») // СПС «КонсультантПлюс».
7 См., напр.: Апелляционное постановление Московского городского суда от 6 декабря 2018 г. по делу № 10-22059/2018 // СПС «КонсультантПлюс».
Эти практические соображения уже вели к появлению судебных решений, отличающихся от подхода, закрепленного в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Например, в одном из дел осужденная обманным путем установила себе надбавку за особые достижения в службе (события имели место в Калининграде). Кассационный военный суд, отменяя приговор, предложил суду первой инстанции решить вопрос о подсудности уголовного дела, имея в виду, что лицевой счет ФКУ «Единый расчетный центр» Минобороны открыт в Москве8. Отменяя это решение, Верховный Суд РФ указал, что «определение судом первой инстанции подсудности данного уголовного дела исходя из предмета преступления и места нахождения должностного лица, принявшего под воздействием обмана решение о выплате Ф. …части денежного довольствия, в отношении которой она не является законным владельцем, не может рассматриваться как нарушение закона»9. При новом рассмотрении дела кассационный военный суд пришел к следующим выводам: «Исследованные судом первой инстанции доказательства подтверждают, что Ф. с целью хищения чужого имущества склонила Г.Д.Н. к внесению в ведомость не соответствующих действительности сведений о сдаче ею нормативов на высший квалификационный уровень физической подготовленности, а затем, умолчав о данном факте, незаконно завладела денежными средствами в виде ежемесячной надбавки за особые достижения в службе. Указанные обстоятельства свидетельствуют о выполнении Ф. объективной стороны мошенничества, поскольку в результате именно ее противоправных действий владелец имущества был введен в заблуждение относительно наличия у нее высшего квалификационного уровня физической подготовленности, что привело к хищению денежных средств. Уголовное дело было правомерно рассмотрено судом по месту совершения Ф. преступных действий, что соответствует требованиям части 1 статьи 32 УПК РФ»10.
Помимо соображений практического свойства, нельзя не отметить и спорности прежнего, закрепленного в первоначальной редакции постановления Пленума подхода с теоретической точки зрения. Все-таки место совершения преступления – это место совершения системы волевых физических актов, образующих действие как признак объективной стороны преступления, и место нахождения подразделения банка крайне редко может стать таким местом (если не считать исключительной ситуации, когда, например, снятие денег с карточки происходит в том же самом подразделении банка, где счет карточки открыт, – и то это очевидно случайное совпадение).
8 Определение кассационного военного суда от 6 декабря 2021 г. по делу № 77-435/2021 // СПС «КонсультантПлюс».
9 Определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 17 марта 2022 г. по делу № 229-УД22-1-К10 // СПС «КонсультантПлюс».
10 Определение кассационного военного суда от 26 мая 2022 г. по делу № 77-211/2022 // СПС «КонсультантПлюс».
Объективная сторона кражи применительно к п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ включает в себя действия по незаконному использованию чужой или поддельной платежной карты, когда без разрыва во времени виновный и изымает денежные средства, и обращает их в свою пользу, и не только получает реальную возможность распорядиться похищенным по своему усмотрению, но и реально распоряжается им.
Объективная сторона мошенничества в отношении безналичных денежных средств включает в себя сами по себе действия по введению потерпевшего или иного лица в заблуждение путем обмана или злоупотребления доверием, тогда как, как представляется, действия такого потерпевшего или иного лица уже по «впадению в заблуждение» и последующей передаче имущества (права на имущество) находятся за границами деяния, вменяемого субъекту преступления, становясь уже частью причиняющей цепочки11.
Соответственно, новый подход Верховного Суда РФ призван сгладить практические сложности и стать более теоретически выверенным. Место совершения преступления определяется теперь для кражи как «место совершения лицом действий, направленных на незаконное изъятие денежных средств (например, место, в котором лицо с использованием чужой или поддельной платежной карты снимает наличные денежные средства через банкомат либо осуществляет путем безналичных расчетов оплату товаров или перевод денежных средств на другой счет)», а для мошенничества – как «место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств».
Сложности в применении в судебной практике нового подхода Пленума
Обращает на себя внимание оговорка Верховного Суда РФ о том, что в обоих случаях место совершения преступления находится в описанных им ситуациях «как правило». Если есть правило, то должны быть и исключения из этого правила. Вместе с тем такие изъятия пока затруднительно представить. Возможно, Верховный Суд РФ имеет в виду невозможность установления соответствующего места, но эта ситуация, на наш взгляд, не меняет общего правила (т. е. не является исключением), а, скорее, требует своего разрешения по общим процессуальным правилам определения подследственности и подсудности при неизвестности места совершения преступления.
Следует также подчеркнуть, что применительно к рассматриваемым случаям явно неудачной выглядит уже редакция ч. 2 ст. 32 УПК РФ, согласно которой «если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления». Гипотетически это положение позволяет настаивать по-прежнему на рассмотрении уголовного дела в суде по месту нахождения подразделения банка как месте окончания преступления, что полностью нивелировало бы новый подход. Однако Верховный Суд РФ прямо указывает на территориальную подсудность по месту совершения лицом преступных действий, допуская ее изменение лишь в случаях, установленных чч. 2–4 и 5.1 ст. 32 УПК РФ (вот тут, конечно же, во избежание споров суду не следовало бы указывать на ч. 2 ст. 32 УПК РФ, потому что в подавляющем большинстве случаев место окончания преступления в разбираемых ситуациях будет отличаться от места совершения преступных действий, что даст возможность сторонам требовать изменения подсудности дела).
Кроме общих соображений, можно также высказаться по частным вопросам применительно к краже и мошенничеству.
Что касается места совершения кражи, квалифицируемой по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, то, как видится, его установление не должно вызывать на практике существенных сложностей. При неоднократных действиях лица в рамках единого продолжаемого преступления соответствующее место следует определять по последнему эпизоду преступной деятельности. В случае с многоэпизодными кражами уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на то место, где совершено большинство краж; правило об определении подсудности по месту совершения кражи на наибольшую сумму в таком случае не применяется, поскольку тяжесть преступления в смысле ч. 3 ст. 32 УПК РФ определяется по категории содеянного преступного деяния, а не по размеру похищенного.
Сложнее обстоит дело с мошенничеством. Верховный Суд РФ, повторимся, указывает, что «местом совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, является, как правило, место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств». Допустим, виновный и потерпевший находятся в разных местах, а мошенничество разделено на несколько этапов. Например, виновный подает заявку на участие в торгах, находясь в своем офисе, комиссия на торгах вскрывает заявку в месте своего нахождения, подводит итоги торгов, принимает решение о заключении контракта (все это в электронном виде), происходит поставка некачественного товара с подписанием акта приема-передачи – что считать местом совершения преступления?
Если обман имел место при подаче заявки (т. е. лицо заведомо знало, что не будет поставлять качественный товар), то это – место подачи заявки на торги, исходя из предложенного выше понимания объективной стороны мошенничества; если же умысел возник после подписания контракта, но до получения денежных средств по контракту (на этапе поставки товаров, работ, услуг до их оплаты, как то предусмотрено п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48), то, как представляется, это место поставки товаров, работ, услуг с подписанием соответствующих актов.
Однако явно не является местом совершения преступления место обналичивания (через банкомат или иным путем) похищенных мошенническим способом денежных средств, поскольку это уже является распоряжением преступно полученным имуществом.
В качестве примеров разрешения проблем квалификации приведем следующие судебные решения.
11 Вопрос о включении поведения потерпевшего в структуру деяния как признака объективной стороны мошенничества является дискуссионным. См., напр.: Багаутдинов Ф. Н., Журба С. М. Актуальные проблемы определения территориальной подследственности мошенничеств, совершаемых с использованием современных средств связи // Уголовное право. 2019. № 3. С. 96–100.
Так, местонахождение школы определено как место совершения преступления в ситуации, когда З. похищала бюджетные денежные средства, переводя их на расчетные счета лиц, которые фактически не работали в школе, а также переводя необоснованно завышенную заработную плату себе и своей матери12. Местом совершения преступления при обмане относительно получения социальных выплат сочтено (как видится, ошибочно) не место подачи документов, а место их оценки сотрудниками социальных служб, которые и были введены в заблуждение13 (ср. с приведенным выше примером о заключении договора на торгах); хотя в другом деле местом совершения аналогичного преступления было сочтено место предоставления заведомо ложных документов14.
Что касается иных разновидностей мошенничества и кражи, не связанных с безналичными денежными средствами15, то определение места совершения преступления и связанного уголовно-процессуального вопроса о подсудности не претерпело изменений: как и ранее, местом совершения преступления следует признавать место совершения деяния, и в случае, если место окончания преступления (получения реальной возможности распорядиться похищенным по своему усмотрению) отличается от места совершения деяния, подсудность в силу ч. 2 ст. 32 УПК РФ определяется по месту окончания преступления. Это правило в особенности важно в контексте п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 применительно к регистрационным действиям в отношении объектов недвижимости.
Библиографический список
Багаутдинов Ф. Н., Журба С. М. Актуальные проблемы определения территориальной подследственности мошенничеств, совершаемых с использованием современных средств связи // Уголовное право. – 2019. – № 3.
Есаков Г. А., Рарог А. И., Чучаев А. И. Настольная книга судьи по уголовным делам. – М., 2007.
Иногамова-Хегай Л., Куликов А. Место окончания продолжаемой растраты безналичных денежных средств // Законность. – 2022. – № 6.
Павлюченко Ю. В. Место совершения преступления и момент его окончания по делам о мошенничестве в отношении безналичных денежных средств // Уголовное право. – 2018. – № 2.
Ссылка для цитирования статьи:
Есаков Г. А. Место совершения преступления при хищении: новый подход судебной практики // Уголовное право. 2023. № 3. С. 54–60.
Cтатья поступила в редакцию 16.12.2022, принята к публикации 15.02.2023.
12 Апелляционное определение Ростовского областного суда от 14 декабря 2021 г. по делу № 22-6707/2021 // СПС «КонсультантПлюс».
13 Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 3 февраля 2022 г. по делу № 77-190/2022 // СПС «КонсультантПлюс».
14 Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 19 октября 2021 г. по делу № 77-4365/2021 // СПС «КонсультантПлюс».
15 Что касается присвоения (растраты), связанного с безналичными денежными средствами, то, как можно судить, практика шла по пути применения по аналогии пп. 5 и 5.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 (см.: Иногамова-Хегай Л., Куликов А. Место окончания продолжаемой растраты безналичных денежных средств // Законность. 2022. № 6. С. 31–34). Соответственно, смена подхода Верховного Суда РФ распространяется и на эти формы хищения, хотя детали нового подхода соотносительно со ст. 160 УК РФ требуют отдельного обсуждения. Возможно, следует применительно к этой разновидности присвоения (растраты) восстановить в полном объеме действие п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48.