DOI 10.52390/20715870_2025_6_3 EDN HESBUA УДК 343.2/.7 ББК 67.408.1
Ольга Николаевна Агеева, доцент Национального исследовательского Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарёва, кандидат юридических наук, доцент E-mail ageeva200981@mail.ru Author ID 557957 SPIN-код 5383-1007
Светлана Владиславовна Анощенкова, доцент Cанкт-Петербургского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент E-mail anoshenkovas@list.ru Author ID 260818 SPIN-код 7829-6181
Аннотация. Объектом исследования являются вопросы толкования и применения признака публичной демонстрации преступлений против жизни и здоровья в свете изменений, внесенных Федеральным законом от 8 августа 2024 г. № 218-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации». Предметом исследования является норма, закрепленная в п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ, – убийство, совершенное с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет). В исследовании применялись формально-юридический, логический, сравнительно-правовой и системно-структурный методы. Рассматриваются аспекты, неизбежно порождающие ряд вопросов: определение общественной опасности убийства, совершенного с публичной демонстрацией; влияние на общественную опасность преступления времени публичной демонстрации (онлайн или отложенная демонстрация); соотношение нового квалифицирующего признака убийства с признаками объективной стороны; влияние на момент окончания убийства; соотношение с институтом соучастия. Обосновывается необходимость самостоятельной криминализации публичной демонстрации любого умышленного деяния, предусмотренного уголовным законом в гл. 25 УК РФ. Поскольку новеллы 2024 г. были включены относительно недавно, в настоящее время отсутствует правоприменительная практика и комментарии анализируемой нормы. Область применения результатов исследования – законотворческая деятельность, научные дискуссии.
Ключевые слова: убийство; публичная демонстрация; средства массовой информации; информационно-телекоммуникационные сети; сеть Интернет; соучастие; стадии; треш-стрим; общественная опасность; основание уголовной ответственности.
AGEEVA Olga Nikolaevna, Associate Professor of the National Research Ogarev Mordovia State University, Candidate of Laws, Associate Professor (ageeva200981@mail.ru)
ANOSHCHENKOVA Svetlana Vladislavovna, Associate Professor of St. Petersburg University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Candidate of Laws, Associate Professor (anoshenkovas@list.ru)
Is public demonstration, including in the mass media or information and telecommunication networks (including the Internet), a new feature of a crime?
Abstract. The object of the study is the issues of interpretation and application of the feature of public demonstration of crimes against life and health in the light of the amendments introduced by the Federal Law № 218-FZ of August 08, 2024 «On Amendments to the Criminal Code of the Russian Federation». The subject of the study is the provision enshrined in paragraph «o» of Part 2 of Article 105 of the Criminal Code of the Russian Federation – murder committed with public demonstration, including in the media or information and telecommunication networks (including the Internet). The study used a formal legal, logical, comparative legal and systemic and structural method. The aspects that inevitably give rise to a number of questions are considered: the determination of public danger of a murder committed with public demonstration; the impact of the moment of public demonstration (online or delayed demonstration) on the public danger of a crime; the correlation of a new qualifying feature of murder with features of the objective side thereof; the impact on the end of a murder; the correlation of the above with the institution of complicity. The necessity of separate criminalization of public demonstration of any intentional act provided for by the criminal law in Chapter 25 of the Criminal Code of the Russian Federation is substantiated. Since the novelties of 2024 were included relatively recently, there is currently no law enforcement practice or comments on the analyzed provision. The scope of application of the research results lies in legislative activity, scientific discussions.
Keywords: murder; public demonstration; mass media; information and telecommunication networks; the Internet; complicity; stages; trash stream; public danger; grounds for criminal liability.
Федеральный закон от 8 августа 2024 г. № 218-ФЗ скорректировал нормы Общей и Особенной частей УК РФ, предусмотрев в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «т» ч. 1 ст. 63 УК РФ), альтернативного криминообразующего (ст. 116 УК РФ) и квалифицирующего признака (п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. «и» ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. «и» ч. 2 ст. 112 УК РФ, п. «д» ч. 2 ст. 115 УК РФ, п. «и» ч. 2 ст. 117 УК РФ, п. «в» ч. 2 ст. 119 УК РФ, п. «и» ч. 2 ст. 126 УК РФ, п. «з» ч. 2 ст. 127 УК РФ, п. «е» ч. 2 ст. 127.2 УК РФ) публичную демонстрацию, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть Интернет.
В уголовном законе признак публичности и использования средств массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет, не является новым (п. «д» ч. 2 ст. 110 УК РФ, п. «д» ч. 3 ст. 110.1 УК РФ и т. д. – всего 24 состава преступлений в редакции уголовного закона до 8 августа 2024 г.). Несмотря на активное употребление данного конструкта, законодатель не раскрывает его содержания. В отсутствие нормативного регулирования публичности демонстрации с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет, толкование данного признака осуществляет высшая судебная инстанция, например, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 декабря 2022 г. № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет»1 (далее – постановление № 37). Однако следует подчеркнуть, что данное толкование носит казуальный характер, относимый к определенной категории дел. Проявление публичной демонстрации видится в публичном показе материалов или в предоставлении неограниченному числу лиц возможности исключительно просмотра таких материалов без копирования или иного тиражирования, в том числе распространения. Материалы могут публично демонстрироваться как в прямом эфире (например, треш-стримы2), предполагать открытый показ3, а также размещаться в социальных сетях, на интернет-страницах (отлагательный временной эффект) и т. д. (абз. 3 п. 22 постановления № 37).
Следует подчеркнуть неоднородность терминов, используемых законодателем, описывающих один и тот же признак, что явно не способствует единообразному толкованию и применению:
– деяние, «совершенное с публичной демонстрацией (здесь и далее курсив наш. – О. А., С. А.), в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»)» (например, п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ);
– деяние, совершенное «в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»)» (например, п. «д» ч. 2 ст. 110 УК РФ);
– деяние, совершенное «с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)» (например, п. «б» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ);
– деяния, совершенные «с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет» (например, п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ), при этом совершение деяния посредством публичной демонстрации образует самостоятельный криминообразующий признак (например, ст. 242 УК РФ);
– действия, «совершенные публично, в том числе с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет» (например, чч. 1 и 2 ст. 282 УК РФ).
1 https://www.vsrf.ru/documents/own/31913/
2 См.: Пояснительная записка к проекту федерального закона № 506240-8 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/506240-8.
3 См.: Жевлаков Э. Н. Статья 260.1 УК РФ: сложности применения и уголовно-правовая характеристика преступления // Уголовное право. 2023. № 9. С. 9.
Вполне логичным представляется совершение деяния с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет (далее – ИТКС), когда такие сети используются для создания условий для совершения преступлений, например, в случае сбыта наркотических средств или психотропных веществ с использованием ИТКС в качестве средства передачи информации о месте нахождения предмета преступления4. Как вариант, использование ИТКС может являться частью деяния, составляющего объективную сторону состава преступления, например распространения порнографических материалов (п. 20 постановления № 37).
4 См.: Шарапов Р. Квалификация преступлений, совершённых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей // Законность. 2024. № 3. С. 33–38.
Нетрудно заметить, что обсуждаемые новеллы 2024 г. затронули преступления против жизни и здоровья, а также против свободы личности. Юридическая природа признака, обозначенного в названии статьи, очевидна: он преимущественно выступает в качестве квалифицирующего признака, за исключением состава побоев (ст. 116 УК РФ), где выполняет роль криминообразующего. Но остается вопрос о системной принадлежности в структуре состава преступления. Для наглядности рассмотрим состав преступления, предусмотренного п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ, – убийства, совершенного с публичной демонстрацией в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть Интернет (далее – убийство, совершенное с публичной демонстрацией)5.
При всей очевидности конструкции в процессе юридической оценки убийства данного вида неизбежно возникнет ряд вопросов:
– каким образом определяется общественная опасность убийства, совершенного с публичной демонстрацией;
– влияет ли на общественную опасность преступления время публичной демонстрации: онлайн-демонстрация (трэш-стрим) или отложенная демонстрация (распространение);
– признаком какого элемента состава преступления является анализируемая конструкция;
– действительно ли этот признак имеет отношение к объективной стороне состава преступления, как, например, в ст. 228.1 УК РФ;
– как данный признак связан со стадией совершения убийства;
– как данный признак соотносится с институтом соучастия;
– как оценить действия лица, которое только осуществляет фиксацию процесса лишения жизни потерпевшего с целью последующей публичной демонстрации, не выполняя объективную сторону убийства;
– возможна ли самостоятельная уголовная ответственность «квази-соучастников» такого убийства.
Традиционно объектом преступления в составе убийства является жизнь человека (право на жизнь). В случае совершения убийства с публичной демонстрацией, по мнению авторов упомянутой пояснительной записки к законопроекту № 506240-8 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», общественная опасность такого деяния существенно повышается, «поскольку посягает не только на жизнь… конкретных лиц, но также на общественную безопасность и общественный порядок, вводя данное преступное поведение в ранг допустимого и возможного для неограниченного круга лиц», влияя на, как правило, несформировавшуюся психику и ценности детей и молодых людей, что может повлечь или влечет факты подражательства треш-стримерам. Не возражая против подобного обоснования общественной опасности по сути, заметим, что материальный признак убийства, совершенного с публичной демонстрацией, повышается вследствие причинения вреда не общественной безопасности, а общественной нравственности, которая выступает в качестве дополнительного непосредственного объекта.
Современное понимание треш- стрима связано с трансляцией асоциальных действий в прямом эфире, как правило, с целью получения вознаграждения со стороны зрителей. Именно на противодействие треш-стримерам направлены законодательные изменения 8 августа 2024 г. Поскольку толкование постановления № 37 носят универсальный характер, они распространяются на «иные преступления», совершенные с использованием ИТКС. Отсюда следует, что признак публичной демонстрации распространяется не только на онлайн-трансляции, но и на размещение материалов с отлагательным временным эффектом, что представляется справедливым, поскольку перечисленные действия и в той, и в другой ситуации в равной мере влияют на степень общественной опасности убийства, совершенного с публичной демонстрацией.
5 Рассуждения, относящиеся к убийству с публичной демонстрацией, в равной мере относятся и к иным преступлениям, нормы об ответственности за которые названы в Федеральном законе от 8 августа 2024 г. № 218-ФЗ.
Очевидно, что публичная демонстрация в квалифицированном составе убийства (п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ) предполагает фиксацию (видео-, аудио-, фото-) процесса причинения смерти или его результата – лишения жизни потерпевшего. Такая фиксация возможна только путем умышленных активных действий, которые не входят в объективную сторону убийства. Данная деятельность не связана ни с процессом лишения жизни, ни с преступными последствиями, не порождает причинно-следственной связи, что исключает возможность отнесения к содержанию обязательных признаков объективной стороны. Публичная демонстрация не характеризует ни обстановку, ни способ совершения убийства, тем более неуместно рассуждать о связи публичной демонстрации убийства с остальными факультативными признаками объективной стороны. Так, рассуждая о способе совершения преступления, Л. Л. Кругликов пишет, что деяние и способ – два самостоятельных, хотя и взаимосвязанных явления. Он подчеркивает, что способ – это «явление, способствующее, оказывающее помощь основному деянию»6. Сущность способа совершения преступления заключается во внутренне присущем ему операционном, динамическом своеобразии исполнения действия7. Важно, что способ совершения преступления физически неотделим от действия; «границы способа определяются границами этого действия»8.
В чем состоит публичная демонстрация в соотнесении со способом? Ни фиксация, ни онлайн-трансляция, ни последующее размещение (опубликование) материалов никоим образом не способствуют процессу лишения жизни потерпевшего. Как отмечено, публичная демонстрация представляет собой действия, но эти действия совершаются параллельно, не содействуя убийству, не способствуя достижению преступного результата в виде смерти потерпевшего. Следовательно, абсолютно необоснованно отождествлять публичную демонстрацию убийства со способом его совершения.
6 Кругликов Л. Л. Способ совершения преступления (вопросы теории): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 5–6.
7 См.: Панов Н. И. Основные проблемы способа совершения преступления в советском уголовном праве: Дис. ... докт. юрид. наук. Харьков, 1987. С. 45.
8 Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 210–211.
Традиционно обстановку совершения преступления исследователи определяют через категории «условия»9, «факторы»10, «обстоятельства»11, что характеризует, например, содержание признака публичности. Крайне сложно соотнести публичную демонстрацию по делам об убийстве с перечисленными категориями. Так, В. Н. Кудрявцев отмечал, что обстановка как конкретное условие совершения преступления оказывает существенное влияние на совершаемое действие, направляет «развитие причинно-следственной связи, обуславливает характер и степень тяжести наступивших вредных последствий»12. Публичная демонстрация как действие не способствует лишению жизни потерпевшего. Поэтому нами усматривается основание для криминализации данного деяния как самостоятельного преступления в главе о преступлениях против здоровья населения и общественной нравственности (гл. 25 УК РФ). В пользу данного аргумента выступает результат контент-анализа текста уголовного закона, с помощью которого было выявлено наличие не менее 35 эпизодов упоминания публичной демонстрации, использования СМИ и ИКТС в качестве признаков, дифференцирующих уголовную ответственность.
Публичная демонстрация далеко не всегда связана с моментом окончания убийства и может иметь место как во время лишения жизни потерпевшего (например, треш-стрим), так и после причинения смерти (размещение материалов в социальных сетях).
Как оценить действия нескольких лиц, совершающих анализируемое преступление однородными или разнородными действиями? Под однородными действиями мы понимаем совершение убийства лицом, которое одновременно ведет онлайн-трансляцию. В данном случае без сомнений уместно квалифицировать действия такого лица по п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Даже если это будут делать несколько лиц (два и более) одновременно, правовая оценка по указанному квалифицирующему признаку не изменится: все они будут являться соисполнителями, что требует расширения квалификации за счет включения п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
9 Панов Н. И. Указ. соч. С. 93.
10 Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Указ. соч. С. 245.
11 Курс уголовного права: В 5 т. / Под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. Т. 1. Общая часть. Учение о преступлении. М., 2002. С. 262.
12 Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 22.
Иного подхода требует ситуация разнородных действий лиц, когда одно или несколько лиц причиняет смерть потерпевшему, а другое (другие), не выполняя объективную сторону убийства даже частично, ограничивают свое участие, например, исключительно треш-стримом или записью происходящего (видео-, аудио-, фото- и т. д.). Сложно признать последних соучастниками убийства. Процесс съемки и онлайн-трансляция, а равно отложенное размещение материалов не являются частью объективной стороны убийства, ни в коей мере не влияют на наступление преступного результата и не связаны с причинением смерти потерпевшему причинно-следственной связью. С точки зрения анализа объективной стороны состава действия треш-стримера не образуют сопричинения вреда с действиями непосредственного исполнителя убийства13. Кроме того, невозможно усмотреть причинную связь между действиями треш-стримера или иного лица, осуществившего публичную демонстрацию убийства, и причинением смерти потерпевшему лицу. Таким образом, отсутствует важнейший объективный признак соучастия – совместность действий.
Следовательно, возникает вопрос об основании уголовной ответственности таких лиц. Очевидно, что оно не может лежать в одной плоскости с основанием уголовной ответственности исполнителя убийства. Это в очередной раз доказывает, что необходима криминализация действий лиц, осуществляющих только публичную демонстрацию убийства, как самостоятельного преступления. Представим, что человек ведет съемку, находясь на существенном удалении (например, снимает происходящее во дворе дома с балкона девятого этажа), его присутствие и действия не повлияют на результат преступных действий виновных в убийстве и не изменят правовую оценку убийства. Получается, что в современной редакции уголовного закона его действия подпадают под признаки п. «о» ч. 2 ст. 105 УК РФ, но противоречат положениям института соучастия.
13 См.: Янина И. Ю. Причинение и специальное причинение в уголовном праве. М., 2019. 240 с.
Нелишним будет напомнить, что высшая судебная инстанция рассматривает действия соучастников убийства как совместные, непосредственно направленные на причинение смерти потерпевшему (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»14). И это действие выражается только в одном – в применении насилия к потерпевшему. Предлагаемая норма сможет применяться универсально к неограниченному кругу случаев (побои, причинение вреда здоровью, изнасилование и другие преступления, совершаемые с публичной демонстрацией) и позволит более четко разграничить преступления, совершаемые с публичной демонстрацией или использованием ИТКС, что, в свою очередь, поможет избежать искусственной конкуренции уголовно-правовых норм с указанными признаками.
Полагаем, что реализация данной идеи возможна с одновременной корректировкой уголовного закона, если законодатель сделает «шаг назад» в части новелл 2024 г. Предлагаемая редакция диспозиции уголовно-правовой нормы в гл. 25 УК РФ могла бы выглядеть следующим образом: «Публичная демонстрация любого умышленного деяния, предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса, независимо от категории, – наказывается…».
Библиографический список
1. Жевлаков Э. Н. Статья 260.1 УК РФ: сложности применения и уголовно-правовая характеристика преступления // Уголовное право. – 2023. – № 9.
2. Кругликов Л. Л. Способ совершения преступления (вопросы теории): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Свердловск, 1971. – 18 с.
3. Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления. – М.: Госюриздат, 1960. – 244 с.
4. Курс уголовного права: в 5 т. / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. Т. 1. Общая часть. Учение о преступлении. – М.: Зерцало-М, 2002. – 611 с.
5. Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Объективная сторона преступления. – СПб.: Издательство Юридического института (Санкт-Петербург), 2004. – 301 с.
6. Панов Н. И. Основные проблемы способа совершения преступления в советском уголовном праве: Дис. … докт. юрид. наук. – Харьков, 1987. – 514 с.
7. Шарапов Р. Квалификация преступлений, совершённых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей // Законность. – 2024. – № 3.
8. Янина И. Ю. Причинение и специальное причинение в уголовном праве. – М.: Юрлитинформ, 2019. – 240 с.
Ссылка для цитирования статьи:
Агеева О. Н., Анощенкова С. В. Публичная демонстрация, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть Интернет, – новый признак состава преступления? // Уголовное право. 2025. № 6. С. 3–9.
Cтатья поступила в редакцию 17.11.2024, принята к публикации 12.01.2025.