EDN NWVWII DOI 10.52390/20715870_2025_12_57 УДК 343.231 ББК 67.408.01

Роман Дмитриевич Шарапов, профессор Санкт-Петербургской академии Следственного комитета РФ, доктор юридических наук, профессор E-mail srd72@mail.ru Author ID 252144 SPIN-код 6426-6056

Аннотация. В статье рассматривается вопрос о допустимости уголовно-правовой оценки деяния, формально содержащего признаки состава преступления, как малозначительного с учетом сведений о личности субъекта и его поведении после совершения деяния. Демонстрируются диаметрально противоположные подходы к решению этого вопроса, сложившиеся в теории уголовного права и правоприменительной практике. На основе концепции совокупной оценки общественной опасности деяния, принятой в судебной практике, показаны возможности учета личности субъекта и его поведения после совершения посягательства при решении вопроса об оценке деяния в качестве малозначительного. Особое внимание уделяется таким обстоятельствам, как повторность совершения правонарушения, возрастная близость виновного и потерпевшего, аргументируется их разнонаправленное влияние на оценку степени общественной опасности при решении вопроса о признании деяния малозначительным.

Ключевые слова: личность виновного; постпреступное поведение; общественная опасность; возраст виновного; малозначительность деяния; повторность правонарушения.

Sharapov Roman Dmitrievich, Professor of St. Petersburg Academy of the Investigative Committee of the Russian Federation, Doctor of Laws, Professor (srd72@mail.ru)

Insignificance of an act and personality of the culprit ¹
Abstract. The article considers the issue of admissibility of the criminal law assessment of an act formally containing features of a crime as insignificant, with regard to the information about personality of the subject and his behavior after the commission of the act. Diametrically opposite approaches to the solution of this issue, which have developed in the theory of criminal law and law enforcement practice, are demonstrated. On the basis of the concept of the aggregate assessment of public danger of an act adopted in judicial practice, the possibilities are shown of regard of personality of the subject and his behavior after the infringement in resolution of the issue to assess the act as insignificant. Particular attention is paid to such circumstances as the recurrence of an offense, the age-related proximity of the culprit and the victim; multidirectional influence of the above on the assessment of the degree of public danger in resolution of the issue to find the act insignificant is argued.

Keywords: personality of the culprit; post-criminal behavior; public danger; age of the culprit; insignificance of an act; recurrence of an offense.

Прежде чем приступить к освещению проблемы, скрытой в названии настоящей статьи, представляется необходимым обозначить ключевые положения, на которых строится дальнейшее повествование.

В теории уголовного права высказано суждение о том, что установление соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовным законом, является основанием для того, чтобы презюмировать общественную опасность содеянного², ³, ⁴, ⁵, ⁶; иначе, если не принимать во внимание законодательные границы преступления, обозначающие общественную опасность, «тогда необходимо, чтобы по каждому уголовному делу суд обосновывал общественную опасность преступления, что выглядит абсурдно»⁷. Пока поиски ответа на вопрос «обосновывает ли наличие признаков состава преступления в деянии характеристику самого деяния как обладающего минимальным уровнем общественной опасности, достаточной для возложения уголовной ответственности?»⁸ не завершены, Конституционный Суд РФ обратил внимание на безусловную необходимость оценки общественной опасности деяния при применении норм Уголовного кодекса РФ⁹. В судебной практике нередки случаи, когда решения нижестоящих судов отменяются в связи с тем, что «судом не приведены аргументированные доводы о действительном наличии существенного вреда в результате совершенного осужденным деяния, а также степени общественной опасности в его действиях, позволяющей расценивать их как преступное деяние, либо о существенных последствиях, наступивших в результате преступления»¹⁰, «суд не принял во внимание положения ч. 2 ст. 14 УК РФ и не обсудил возможности прекращения уголовного дела ввиду малозначительности деяния»¹¹.

И хотя в законодательстве признаком общественной опасности наделяется только один вид правонарушений – преступление, а малозначительное деяние согласно букве закона не представляет общественной опасности, Конституционный Суд РФ явно следует возобладающему в юридической науке мнению, согласно которому свойство общественной опасности присуще всем правонарушениям, а преступление обладает особой, наивысшей по сравнению с другими правонарушениями степенью общественной опасности¹², ¹³. Свойственная, таким образом, преступлению в отличие от иных правонарушений степень общественной опасности, характеризуемая Конституционным Судом РФ как «общественная опасность, требующая криминализации деяния», «криминальная» или «действительная общественная опасность»¹⁴, может не усматриваться правоприменителем в силу малозначительности деяния. И тогда, как указал Конституционный Суд РФ, лицо, совершившее малозначительное деяние, не подлежит уголовной ответственности, но – при наличии к тому оснований – может быть привлечено к другому виду юридической ответственности (например, административной, дисциплинарной)¹⁵, что находит проявление в практике, в частности, по делам о кражах из газопровода¹⁶, ¹⁷, ¹⁸, ¹⁹. Сказанное дает основание говорить об оценке степени общественной опасности деяния в широком диапазоне, не только в пределах общественной опасности преступления.

Правомерно ли учитывать в качестве критериев малозначительности деяния обстоятельства, характеризующие личность субъекта посягательства и его поведение после совершения деяния? Однозначного ответа на этот вопрос нет ни в юридической теории, ни в правоприменительной практике.

Малозначительность – свойство деяния, но не деятеля. В уголовно-процессуальных актах часто в роли критериев малозначительности указываются отмеченные обстоятельства. По данным специальных исследований, «в 37 % изученных процессуальных решений в основу вывода о малозначительности деяния были положены обстоятельства, которые характеризуют личность деятеля (положительная характеристика, отсутствие судимости, несовершеннолетний или преклонный возраст, семейное положение, наличие иждивенцев, состояние здоровья и др.)», 51,2 % опрошенных экспертов из числа судей, их помощников, следователей и дознавателей одобряют такую практику²⁰. По делам о хищениях чужого имущества позитивное посткриминальное поведение расценивается как фактор малозначительности деяния, «если погашение ущерба произошло до возбуждения уголовного дела или сразу же после возбуждения уголовного дела, когда виновный полностью и по собственной инициативе возместил причиненный ущерб», и по некоторым подсчетам принимается во внимание примерно в половине случаев признания деяний малозначительными²¹, по делам о мошенничестве – в 100 % изученных прекращенных дел и оправдательных приговоров ввиду малозначительности²².

Между тем Пленум Верховного Суда РФ, разъясняя правила оценки малозначительности административных правонарушений, подчеркнул: «Такие обстоятельства, как, например, личность и имущественное положение привлекаемого к ответственности лица, добровольное устранение последствий правонарушения, возмещение причиненного ущерба, не являются обстоятельствами, характеризующими малозначительность правонарушения»²³. Эту позицию разделяет Конституционный Суд РФ: «…административное правонарушение не может быть признано малозначительным исходя из личности и имущественного положения привлекаемого к административной ответственности лица, добровольного устранения последствий правонарушения, возмещения причиненного ущерба»²⁴.

Учитывая общую публично-правовую природу преступлений и административных правонарушений, юридической ответственности за их совершение²⁵, а также тенденцию судебной практики руководствоваться принятыми по уголовным делам критериями малозначительности деяния при производстве по делам об административных правонарушениях и, напротив, руководствоваться критериями малозначительности административных правонарушений по уголовным делам²⁶, ²⁷, указанной позиции следуют некоторые суды общей юрисдикции, отрицая влияние как положительных свойств личности и позитивного посткриминального поведения на оценку степени общественной опасности деяния, признаваемого преступлением, так и отрицательных свойств личности на оценку деяния, признаваемого малозначительным.

Краевой суд, оставляя в силе приговор суда первой инстанции, которым в силу малозначительности деяния оправдан Н., обвиняемый в грабеже на сумму 102 руб. 6 коп., указал: «Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что рецидив преступлений и совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, на которые ссылался прокурор в представлении, не имеют правового значения в данном случае, поскольку могли быть учтены лишь при признании Н. виновным и назначении ему наказания. Равно как и сведения о привлечении Н. к уголовной ответственности по иному преступлению никоим образом не влияют на критерии признания содеянного малозначительным»²⁸.

По другому делу О. осужден за кражу, совершенную с незаконным проникновением в помещение. В апелляционной жалобе защитник осужденного просил приговор изменить, полагая, что суд необоснованно не применил положения ч. 2 ст. 14 УК РФ, поскольку осужденный своим поведением существенно уменьшил степень общественной опасности совершенного им преступления, а именно полностью признал вину, чистосердечно раскаялся в содеянном, активно способствовал расследованию преступления, дал признательные показания, заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства. О незначительной общественной опасности совершенного О. деяния, по мнению автора апелляционной жалобы, свидетельствует отказ потерпевшей от исковых требований, предъявленных к виновному, отсутствие каких-либо претензий к виновному у другой потерпевшей, небольшая стоимость похищенного имущества. С момента совершения преступления, за которое О. был осужден предыдущим приговором, он длительное время не совершал никаких преступлений.

Отказывая в удовлетворении апелляционной жалобы, городской суд указал, что обстоятельства, на которые ссылается защитник в жалобе в обоснование утверждения о малозначительности совершенного О. преступления, были признаны судом в качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому, и учтены в полной мере при назначении наказания. По мнению суда апелляционной инстанции, такие обстоятельства не уменьшают степень общественной опасности совершенного О. умышленного корыстного преступления, посягающего на чужую собственность, совершенного с незаконным проникновением в помещение. Кроме того, доводы стороны защиты о незначительной общественной опасности совершенного О. деяния являлись предметом тщательной проверки в суде первой инстанции, и им дана надлежащая правовая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается в полной мере. Выводы суда о невозможности применения положений ч. 2 ст. 14 УК РФ являются законными и обоснованными. Незначительная стоимость похищенного осужденным имущества, отказ потерпевшей от гражданского иска, а также отсутствие каких-либо притязаний со стороны другой потерпевшей не могут расцениваться судом апелляционной инстанции в качестве безусловных оснований для признания действий О. малозначительными и не представляющими общественной опасности. Предъявление или непредъявление потерпевшим в рамках уголовного дела гражданского иска не влияет на степень общественной опасности совершенного преступления²⁹.

По уголовному делу Троицкого, совершившего 7 января 2019 г. в магазине «Перекресток» в г. Самаре тайное хищение чужого имущества – тушки лосося весом 4,924 кг, стоимостью 3688 руб. 91 коп. (ч. 1 ст. 158 УК РФ), Верховный Суд РФ, отменяя решение президиума областного суда о признании содеянного малозначительным деянием, указал, что «такие обстоятельства, как личность лица, совершившего деяние, добровольное устранение им последствий содеянного, возмещение причиненного ущерба и другие факты позитивного поведения, но не относящиеся непосредственно к содеянному, не являются обстоятельствами, характеризующими малозначительность деяния. Они должны учитываться при индивидуализации уголовной ответственности и наказания. Как видно, суд кассационной инстанции при принятии решения о применении ч. 2 ст. 14 УК РФ учитывал и данные о личности, и тот факт, что ущерб полностью возмещен. Однако эти обстоятельства не относятся к совершенному Троицким деянию и не должны приниматься во внимание при решении вопроса о том, является ли малозначительным деяние или нет»³⁰.

На сегодняшний день в качестве позиции Пленума Верховного Суда РФ, ориентирующей практику уголовного судопроизводства по данному вопросу, может быть воспринято разъяснение, которое дано в п. 5 постановления от 18 мая 2023 г. № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы»: «Обстоятельства, относящиеся к личности и постпреступному поведению, например оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и компенсация морального вреда, если ущерб и вред причинены в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, не являются обстоятельствами, характеризующими малозначительность правонарушения, они могут учитываться при решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности или при назначении уголовного наказания».

В теории уголовного права затронутый вопрос является одним из наиболее остро дискутируемых в числе обсуждаемых проблем правовой нормы о малозначительности деяния³¹. Как правило, отстаивается тезис о том, что малозначительность – это свойство деяния, но не характеристика лица, его совершившего. Так называемое посткриминальное поведение лица не относится к признакам совершаемого лицом деяния, имеет место после него, а следовательно, не может влиять на оценку общественной опасности последнего. Данные о личности виновного, не включенные в число признаков состава преступления, будучи критериями индивидуализации наказания, не могут учитываться при решении вопроса о малозначительности деяния. Недопустимость учета при оценке малозначительности содеянного обстоятельств, характеризующих личность человека, совершившего деяние, продиктована соблюдением принципа равенства граждан перед законом (ст. 4 УК). Вывод об отсутствии необходимости привлечения к юридической ответственности субъекта, совершившего противоправное посягательство, который может быть сделан на основании того, что личность субъекта не представляет общественной опасности или имеет низкую степень общественной опасности по причине малой вероятности совершения им нового правонарушения, не может изменить степень общественной опасности уже совершенного правонарушения³².

Исходя из этой позиции, можно поставить под сомнение обоснованность практики применения (или неприменения) ч. 2 ст. 14 УК РФ, а также соответствующие рекомендации, даваемые в теории³³, ³⁴, ³⁵, ³⁶, когда вывод о малозначительности деяния исключается благодаря отрицательной характеристике личности правонарушителя (наличия судимости, факта привлечения к административной ответственности, неоднократного совершения правонарушений и др.) либо, напротив, основан на факте деятельного раскаяния виновного (явке с повинной, возмещении причиненного ущерба или ином заглаживании причиненного деянием вреда, способствовании раскрытию и расследованию совершенного деяния), его чистосердечного раскаяния, семейном положении, состоянии здоровья, престарелом возрасте, сделан с учетом положительной характеристики по месту жительства, работы или учебы, наличия государственных наград, совершения лицом деяния впервые, ходатайства потерпевшего о непривлечении виновного к уголовной ответственности и иных обстоятельств, которые никак в оцениваемом поведении не отразились и не влияют на общественную опасность самого деяния.

Такая практика может быть проиллюстрирована следующими типичными примерами:

– «как видно из материалов дела, стоимость похищенного имущества составляет (…) рублей. Более того, похищенное имущество потерпевшей возвращено и какого-либо вреда для нее не наступило. Кроме того, по делу установлено, что осужденный вину признал, чистосердечно раскаялся в содеянном, активно способствовал раскрытию преступления. Таким образом, действия Е. хотя формально и содержат признаки преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, но в силу малозначительности не представляют общественной опасности, поэтому приговор подлежит отмене, а уголовное дело прекращению за отсутствием состава преступления»³⁷;

– «суд апелляционной инстанции, учитывая обстоятельства совершенного группового корыстного преступления, личности осужденных, которые неоднократно судимы за совершение аналогичных преступлений против собственности и должных выводов для себя не сделали, с учетом всех обстоятельств дела находит, что оснований для признания совершенного осужденными деяния малозначительным не имеется»³⁸.

Иногда подобная практика демонстрирует примечательную конфигурацию уголовно-правовой оценки деяний подсудимых в рамках одного процессуального решения, как, например, в приговоре по делу отца и сына Федюшиных, которые обвинялись в покушении на кражу угольного концентрата с железнодорожной платформы группой лиц по предварительному сговору. Суд первой инстанции, прекращая уголовное преследование в отношении Федюшина В. И. ввиду малозначительности деяния, связал свое решение с тем, что он «ранее не судим и вообще никогда не привлекался к уголовной ответственности, в силу имеющегося у него заболевания ограниченно трудоспособен (представил медицинские назначения) и на момент совершения инкриминируемого ему деяния находился в трудной жизненной ситуации, впервые совершил деяние, содержащее признаки неоконченного преступления средней тяжести, при этом активно способствовал органу следствия расследованию преступления». Напротив, действия Федюшина Е. В., по мнению суда, не могут быть признаны малозначительными и, в отличие от действий его отца, представляют собой общественную опасность, поскольку ранее Федюшин Е. В. уже подвергался уголовному преследованию за аналогичное преступление, хотя судимость за это преступление погашена, не имеет никаких правовых последствий и никоим образом не влияет на вид и размер назначаемого за настоящее преступление наказания, но данный факт свидетельствует об ином субъективном отношении Федюшина Е. В. к своему деянию, его общественной опасности. Кроме того, в отношении Федюшина Е. В. суд не усматривает факт нахождения в тяжелой жизненной ситуации на момент совершения преступления, поскольку, в отличие от Федюшина В. И., он является молодым, физически здоровым и трудоспособным человеком, т.е. имеющим возможность зарабатывать средства для существования своим трудом. Суд апелляционной инстанции отменил приговор, согласившись с доводами апелляционного представления о том, что суд первой инстанции «поставил подсудимых в неравное положение, связав наличие состава преступления с данными, характеризующими личность обвиняемых в совершении одного и того же деяния»³⁹.

Данное судебное решение стало предметом доктринальной оценки, согласно которой «в основу дифференцированных решений суда в отношении соисполнителей положено лишь различие в характеристике их личности при том, что степень общественной опасности совершенных ими деяний (точнее, совместно совершенного деяния) ничем не отличается»⁴⁰.

Малозначительность – свойство деяния и деятеля. Точка зрения о том, что при оценке общественной опасности совершенного деяния на предмет малозначительности следует учитывать общественную опасность лица, его совершившего (в частности, факт повторности посягательства), обосновывается в ряде доктринальных источников⁴¹, ⁴², ⁴³, ⁴⁴. Утверждается, что деяние не является общественно опасным, если совершено лицом, не представляющим общественной опасности, а о последнем свидетельствует его позитивное постпреступное поведение⁴⁵, ⁴⁶. Согласно другому мнению «без учета других обстоятельств дела возмещение вреда (причиненного ущерба) не может служить основанием для того, чтобы констатировать малую общественную опасность совершенного деяния»⁴⁷, личность правонарушителя (преступника) никак не может быть учтена в случаях, связанных с поведением лица после фактического окончания преступления, а вот в ситуациях, касающихся поведения лица до или во время совершения преступления, личность деятеля в некотором роде может быть учтена в полной мере⁴⁸, ⁴⁹.

С одной стороны, законодатель отделяет личность виновного от характера и степени общественной опасности преступления в перечне критериев, учитываемых правоприменителем при избрании меры наказания, иных мер уголовно-правового воздействия и реализации других норм уголовного закона (ч. 1 ст. 6, ч. 3 ст. 47, ч. 3 ст. 60, ч. 1.1 ст. 63, ч. 2 ст. 73 УК РФ и др.). Буквально это означает, что личность виновного изолирована от оценки общественной опасности преступления, характер и степень которой определяются иными критериями. Этой логике следует Пленум Верховного Суда РФ, давая известные разъяснения о понятии характера и степени общественной опасности преступления, а также определяя, какие характеризующие виновного сведения относятся к сведениям о личности, которые подлежат учету при назначении наказания⁵⁰. Перечисляя критерии, которые необходимо учитывать судам при установлении индивидуальной степени общественной опасности преступления, Пленум в их число включает обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (ст. 61 и 63 УК РФ), но не все, а только те, которые относятся к совершенному преступлению (например, совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания, особо активная роль в совершении преступления). Из этого можно предположить, что обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание, которые относятся к личности преступника (например, несовершеннолетие виновного, беременность, наличие малолетних детей у виновного, рецидив преступлений), не должны учитываться при оценке степени общественной опасности преступления.

С другой стороны, учет обстоятельств, характеризующих личность субъекта и его поведение после совершения посягательства, при принятии решения о малозначительности содеянного продиктован тем, что в правоприменительной практике не наблюдается четкая дифференциация между оценкой общественной опасности деяния и оценкой общественной опасности лица, его совершившего. Часто дается совокупная оценка общественной опасности событию преступления в неразрывной связи с оценкой степени общественной опасности личности виновного⁵¹. Тем самым находит подтверждение мысль о том, что «более правильным было бы говорить о едином сложном явлении общественной опасности деяния и деятеля, не разделяя их»⁵².

Например: «Судебная коллегия, объективно проанализировав обстоятельства правонарушения и признаки состава преступления, пришла к обоснованному выводу о том, что при решении вопроса о привлечении К. к уголовной ответственности не в полной мере были учтены конкретные обстоятельства совершения преступления, а также данные о его личности, которые в своей совокупности свидетельствуют о том, что совершенные им действия не представляли опасности для общества»⁵³.

По другому делу, отменяя приговор и последующие судебные решения, в соответствии с которыми подсудимый осужден по ч. 1 ст. 222.1 УК РФ за незаконное хранение более шести лет взрывчатого вещества (бездымного охотничьего пороха весом 51,74 г), Верховный Суд РФ, ссылаясь на фактические обстоятельства совершенного деяния (хранение пороха в небольшом количестве в металлическом сейфе, исключающем доступ посторонних лиц) и данные о личности подсудимого (ранее имел лицензию на хранение охотничьего ружья и навыки безопасного обращения с оружием и боеприпасами, не судим, характеризуется положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, является пенсионером, отцом троих детей, один из которых находится в зоне проведения специальной военной операции), заключил: «Указанные фактические обстоятельства дела в совокупности с данными о личности Савченко Н. И. дают основания для оценки его действий как хотя формально и содержащих признаки деяния, предусмотренного УК РФ, но в силу малозначительности не представляющих общественной опасности»⁵⁴.

Правовая позиция, предписывающая интегративную оценку степени общественной опасности деяния, выражена в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2021 г. № 21 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (статьи 201, 201.1, 202, 203 Уголовного кодекса Российской Федерации)», где судам рекомендовано учитывать «при оценке степени общественной опасности содеянного не только содержание мотивов и целей, значимость обязанностей, которые были нарушены, продолжительность преступных действий (бездействия), характер и тяжесть причиненного вреда, количество потерпевших, наличие вреда охраняемым законом интересам государства, другие фактические обстоятельства, но и данные о личности виновного».

В качестве промежуточного вывода: в условиях различных подходов судебной практики, демонстрирующей диаметрально противоположные оценки того, правомерно ли учитывать в качестве критериев малозначительности деяния свойства личности и посткриминальное поведение субъекта, возникают сомнения в обоснованности правовой позиции Конституционного Суда РФ, согласно которой использование законодателем «оценочного понятия малозначительности не свидетельствует о неопределенности его содержания, поскольку разнообразие фактических обстоятельств делает невозможным установление их исчерпывающего перечня в законе, а использование законодателем оценочной характеристики преследует цель эффективного применения нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 июня 2011 года № 14-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 февраля 2008 года № 120-О-О, от 19 марта 2009 года № 231-О-О, от 17 июля 2012 года № 1316-О, от 17 февраля 2015 года № 278-О и др.)»⁵⁵, особенно с учетом другого тезиса, выдвинутого высшим органом конституционного контроля: «В условиях наличия в практике двух противоположных вариантов толкования одной уголовно-правовой нормы по одному и тому же вопросу продолжение ее применения таким вариативным образом является недопустимым»⁵⁶.

Учет личности субъекта и его поведения после совершения посягательства при оценке малозначительности деяния. Вопрос о влиянии на общественную опасность деяния обстоятельств, характеризующих личность его субъекта, является фундаментальной проблемой уголовного права, которой еще предстоит получить оптимальное решение. Между тем заметными становятся направления такого влияния, которые все более отчетливо обозначаются в уголовно-правовой науке и практике применения уголовного законодательства, в том числе ч. 2 ст. 14 УК РФ.

Указание на обстоятельства, характеризующие личность субъекта и его поведение после совершения посягательства, в мотивировочной части процессуального решения о малозначительности деяния представляется допустимым, если вывод о малозначительности вытекает из фактических обстоятельств (критериев), которые в первую очередь влияют на степень общественной опасности самого деяния (отсутствие существенного вреда или угрозы причинения такого вреда, количественные и качественные характеристики предмета преступления, направленность умысла на причинение несущественного вреда, малоопасные способ, средства или орудия посягательства, особенности обстановки, места и времени его совершения, уважительные мотив и цель деяния, обстоятельства, способствовавшие совершению деяния, незначительная степень реализации преступного намерения, незначительная роль подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии и т. п.). Иначе говоря, если изолировать обстоятельства, характеризующие личность субъекта и его поведение после совершения посягательства, от оценки степени общественной опасности деяния, то это не повлияет на обоснованность вывода о его малозначительности исходя из иных критериев. Соответственно, вывод о малозначительности деяния не должен быть мотивирован только свойствами личности и позитивным посткриминальным поведением субъекта.

Ф. обвинялась в том, что, являясь заместителем главы администрации сельского поселения, внесла в справки о своих доходах и доходах мужа недостоверные сведения, а затем предоставила их в общеобразовательную школу для получения права на бесплатное питание своей дочери в школьной столовой. На основании этих справок ее дочери как ребенку из малообеспеченной семьи была необоснованно предоставлена мера социальной поддержки в виде освобождения от оплаты питания. Своими действиями Ф. причинила республиканскому бюджету в лице Министерства образования Российской Федерации материальный ущерб в размере 10 066 руб. 24 коп.

Заместитель Генерального прокурора РФ в кассационном представлении поставил вопрос об отмене судебных решений и о прекращении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях Ф. состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159.2 УК РФ. В обоснование своей позиции автор представления указывал, что анализ обстоятельств преступления, которое совершила Ф., небольшой размер материального ущерба, отсутствие в материалах дела доказательств того, что деяние причинило существенный вред государственным либо муниципальным интересам, не позволяют сделать вывод о том, что ее действия обладают признаками общественной опасности, которая позволила бы признать их преступлением.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ судебные решения отменила, а уголовное дело прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления ввиду его малозначительности, мотивировав свое решение следующим.

Приведенные в судебных решениях анализ обстоятельств совершенного Ф. деяния, небольшой размер материального ущерба, причиненного республиканскому бюджету, и отсутствие в материалах уголовного дела доказательств того, что деяние причинило существенный вред государственным либо муниципальным интересам, свидетельствуют об отсутствии в ее действиях признака общественной опасности, который позволял бы признать их преступлением. Совершение Ф. мошенничества с использованием служебного положения, что является квалифицирующим признаком, предусмотренным ч. 3 ст. 159.2 УК РФ, без учета конкретных обстоятельств дела не может быть признано обстоятельством, препятствующим применению положений ч. 2 ст. 14 УК РФ. Кроме того, суд кассационной инстанции, отказывая в применении положений ч. 2 ст. 14 УК РФ, не привел аргументированные доводы о действительном наличии существенного вреда в результате совершенного Ф. деяния, а также общественной опасности в ее действиях, позволяющей расценивать их как преступное деяние, либо о существенных последствиях, наступивших в результате преступления. Более того, судом не дана надлежащая оценка факту полного возмещения причиненного Ф. ущерба еще на стадии предварительного следствия, что в совокупности с указанными выше обстоятельствами не позволяет признать обоснованными выводы суда кассационной инстанции о невозможности применения положений ч. 2 ст. 14 УК⁵⁷.

По другому делу Верховный Суд РФ, прекращая уголовное дело ввиду малозначительности деяния, формально содержащего признаки преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, обосновал решение совокупностью обстоятельств: «небольшая сумма материального ущерба – 16 391 руб. 71 коп., отсутствие в материалах дела доказательств того, что вмененное Сычеву В. А. деяние причинило существенный вред интересам муниципального образования г. Славгорода», «сам по себе способ совершения Сычевым В. А. растраты с использованием служебного положения, который является квалифицирующим признаком вмененного ему в вину деяния, без учета конкретных обстоятельств дела, не может быть признан основанием, свидетельствующим о повышенной общественной опасности содеянного и препятствующим применению положений ч. 2 ст. 14 УК», «Сычев В. А. характеризуется исключительно с положительной стороны, не судим, к уголовной ответственности привлекается впервые, является пенсионером, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, страдает рядом хронических заболеваний, неоднократно награжден благодарственными письмами и почетными грамотами за активную деятельность по развитию деятельности организации, осуществляющей патриотическое воспитание молодежи», «причиненный администрации г. Славгорода ущерб фактически возмещен»⁵⁸.

В приведенных решениях высшей судебной инстанции вывод о малозначительности деяния основан на совокупности критериев, одни из которых характеризуют посягательство подсудимых, а другие положительно характеризуют личность (в деле Сычева В. А.) и последующее поведение, связанное с возмещением ущерба. Если последнюю группу обстоятельств изолировать от оценки деяния на предмет малозначительности и согласиться с достаточностью для такого вывода обстоятельств, непосредственно характеризующих посягательство подсудимых, то учет положительной характеристики личности и позитивного поведения после совершения ими посягательства при принятии решения о малозначительности последнего следует считать допустимым. Это не должно стать поводом для отмены процессуального решения.

Вне всякого сомнения опасность личности составляет компонент опасности преступления, если свойствам личности законодатель придает значение одного из признаков состава преступления⁵⁹. Вместе с тем представляется обоснованным мнение о том, что «в структуру общественно опасного поведения личность преступника может входить лишь в той мере, в какой она будет проявляться в самом преступлении»⁶⁰, ⁶¹. Подобное проявление свойств личности в совершаемом деянии может быть более широким, не всегда опосредованным их ролью в качестве признаков состава преступления. Примером может служить такое обстоятельство, отягчающее наказание, характеризующее личность виновного, как совершение преступления в состоянии опьянения (ч. 1.1 ст. 63 УК РФ). Мотивы, по которым суд вправе прийти к выводу о необходимости признания указанного состояния лица отягчающим обстоятельством, связаны с установлением влияния опьянения на преступное поведение виновного⁶² (состояние опьянения способствовало проявлению агрессии к потерпевшему в поведении осужденного⁶³, снизило контроль подсудимого за своими действиями, способствовало проявлению неуравновешенности и нервозности⁶⁴, согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы поведение подсудимого в инкриминируемом деянии было усугублено состоянием алкогольного опьянения и облегчило его агрессивную реакцию⁶⁵.

Если обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, таким образом связаны с совершенным деянием, что они влияют на оценку степени общественной опасности деяния и свидетельствуют о несущественности причиненного вреда (отсутствии угрозы причинения существенного вреда) объекту уголовно-правовой охраны или об уважительном характере мотива и цели деяния, то указанные обстоятельства возможно учитывать при принятии решения о малозначительности содеянного.

Так, Верховный Суд РФ, рассмотрев уголовное дело в кассационном порядке, не нашел оснований для отмены приговора в части оправдания В. по ч. 1 ст. 222 УК РФ, указав следующее: «Как правильно указано в кассационном протесте, у В. дома при обыске были обнаружены основные части охотничьего ружья, на хранение которого у В. соответствующего разрешения не было. Установив эти обстоятельства, суд принял решение об оправдании В. на основании ч. 2 ст. 14 УК… В качестве основания для принятия такого решения суд сослался на то, что В. являлся работником милиции, членом общества охотников и рыболовов, имел разрешение на свое охотничье оружие, которое было утрачено. Обнаруженные у него части неисправного охотничьего ружья были оставлены у него его законным владельцем, также работником милиции Б. Из материалов дела также видно, что В. имел на законном основании газовое оружие. При таких обстоятельствах вывод суда о малозначительности совершенного В. деяния считать незаконным и необоснованным нет оснований, в связи с чем кассационный протест в этой части подлежит отклонению»⁶⁶.

По данному делу обстоятельства, характеризующие личность В. (работник милиции, член общества охотников и рыболовов, имеющий разрешение на свое охотничье оружие, владение на законном основании газовым оружием), свидетельствовали о незаконном хранении им основных частей огнестрельного оружия в условиях, исключающих возможность их использования в противоправных целях, что в совокупности с обстоятельствами приобретения В. частей оружия свидетельствует о несущественной вредоносности (отсутствии угрозы для общественной безопасности) совершенного им малозначительного деяния.

При оценке деяния в качестве малозначительного представляется допустимым учитывать тяжелую жизненную ситуацию, в которой оказался субъект, состояние его здоровья, эмоциональное состояние, наличие у него на иждивении несовершеннолетних детей, иных нетрудоспособных лиц, если по своему характеру совершенное деяние связано с указанными обстоятельствами, свидетельствующими о малой степени вины, об уважительности мотивов и целей деяния, отсутствии их низменного характера.

Президиум областного суда, отменяя приговор суда первой инстанции, в соответствии с которым Б. осужден по ч. 1 ст. 229.1 УК РФ за контрабанду психотропных веществ, указал следующее: «Установив в действиях Б. наличие состава преступления, судом должным образом не были учтены фактические обстоятельства совершенного, указанные в приговоре: количество психотропного вещества, а также то, что оно являлось составной частью лекарственного средства; количество указанного лекарственного средства, вывозимого осужденным; то, что это средство отпускается в аптечной сети без рецепта врача; осужденный ранее к уголовной ответственности не привлекался и на учете у нарколога не состоит; данное лекарство предназначалось для родителей Б., требующих постоянного медицинского лечения в связи с заболеваниями сердца и гипертонией. Все эти обстоятельства в их совокупности указывают на то, что действия Б. не обладали той степенью общественной опасности, при которой совершенное можно было бы признать преступлением. Таким образом, совершенное Б. деяние формально подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 229.1 УК РФ, однако, учитывая, что оно не причинило существенный вред общественным интересам, а также не повлекло каких-либо иных общественно опасных последствий, это деяние в силу малозначительности не является преступлением, в связи с чем состоявшееся в отношении Б. судебное решение подлежит отмене, а производство по делу – прекращению»⁶⁷.

Из приведенного примера следует, что на вывод о малозначительности деяния повлияли среди прочих обстоятельств сведения о личности подсудимого (ранее к уголовной ответственности не привлекался и на учете у нарколога не состоит), которые в совокупности с целью совершенного деяния (лекарство предназначалось для родителей подсудимого, нуждающихся в постоянном медицинском лечении в связи с сердечно-сосудистыми заболеваниями) свидетельствуют об отсутствии цели немедицинского потребления психотропного вещества и угрозы для здоровья населения⁶⁸.

Согласно другому судебному решению в зале судебного заседания в присутствии других участников судебного разбирательства частный обвинитель А. во время рассмотрения уголовного дела по обвинению Н., проявляя неуважение к суду, умышленно в неприличной форме оскорбила участника судебного разбирательства – подсудимую Н. высказыванием: «Мне зараза эта сказала...». Верховный Суд РФ, оставляя в силе оправдательный приговор, согласно которому действия подсудимой А. хотя формально и содержат признаки деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 297 УК РФ, но в силу малозначительности не представляют общественной опасности, указал, что во время судебного заседания по уголовному делу в отношении Н. частный обвинитель А. находилась под влиянием душевного волнения, вызванного в том числе и конфликтными действиями Н. Кроме того, стороной обвинения суду не было представлено доказательств, свидетельствовавших о том, что содеянное А. обладает признаками высокой общественной опасности, которая позволила бы признать содеянное ею преступлением⁶⁹.

Такое обстоятельство, характеризующее личность правонарушителя, как повторность совершения им правонарушения, в особенности юридический или криминологический рецидив тождественных или однородных посягательств, наличие административной преюдиции непосредственно влияет на степень общественной опасности личности правонарушителя⁷⁰ и благодаря применяемой в судебной практике совокупной оценке общественной опасности события преступления может стать поводом для отрицательного решения вопроса о признании посягательства малозначительным.

Так, согласно некоторым наблюдениям судебной практики по делам о грабеже при оценке данного посягательства как малозначительного деяния суды помимо прочего принимают во внимание характеристику личности подсудимого, в особенности то, совершил подсудимый посягательство впервые или ранее привлекался к уголовной или административной ответственности за совершение правонарушений. Исследователи констатируют: учитывая личность подсудимых, которые должных выводов из предшествующего осуждения за преступление для себя не делают, продолжают допускать противоправное поведение, несмотря на стоимость похищенного имущества, которая в большинстве случаев для собственников представляет незначительный материальный ущерб, с учетом всех обстоятельств дела суды приходят к выводу, что такими деяниями причиняется существенный вред охраняемым законом общественным отношениям, поэтому оснований для признания совершенных подсудимыми деяний малозначительным не имеется⁷¹, ⁷².

Представляется, что тесная взаимосвязь общественной опасности деяния и общественной опасности личности его субъекта не исчерпывается тем, что «опасность личности во многом определяется опасностью совершенного ею деяния»⁷³. Наблюдается и обратный вектор указанной взаимосвязи. Он заключается в том, что общественная опасность личности субъекта, допускающего повторное правонарушение, состоит в свойстве неудержимости человека от совершения противоправных деяний (вследствие полной или частичной безнаказанности либо неисправимости). Это свойство может находить проявление в очередном проступке с его стороны в такой форме, в которой обусловливает совершение правонарушения, пускать наряду с другими причинами и условиями (например, систематические хищения чужого имущества в небольших суммах у потерпевших, не испытывающих существенного ущерба). Поэтому учитывать такое направление влияния опасного свойства личности на степень опасности деяния, которое, хотя и выглядит как малозначительное по его объективным признакам, в правоприменительной практике вполне допустимо.

Справедливость такой практики обосновывается еще и тем соображением, что уголовный закон, в том числе норма о малозначительности деяния, предназначен для воздействия на личность деятеля, а не на его деяние. Не случайно Конституционный Суд РФ поставил уголовно-правовую норму о малозначительности деяния в один ряд с такими инструментами индивидуализации уголовно-правового воздействия, как назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК), условное осуждение (ст. 73 УК), изменение категории преступления на менее тяжкую (ч. 6 ст. 15 УК)⁷⁴, а в доктрине высказана идея о том, что «положения ч. 2 ст. 14 УК РФ являются логическим дополнением предписаний ч. 6 ст. 15 УК», исходя из чего «критерии признания деяния малозначительным должны располагаться в той же области, что и критерии, позволяющие суду изменить категорию совершенного преступления»⁷⁵ (в силу используемой в практике совокупной оценки общественной опасности события преступления к числу критериев применения ч. 6 ст. 15 УК РФ суды относят данные о личности подсудимого, хотя об этом в законе прямо не говорится⁷⁶).

Таким образом, факт повторности совершения посягательства требует от правоприменителя учитывать более весомую совокупность факторов для признания очередного деяния лица малозначительным и, как следствие, более тщательного обоснования принятия такого решения. При этом сам по себе факт повторности деяния без учета конкретных обстоятельств дела (например, хищение алкогольной продукции на незначительную сумму лицом, имеющим судимость за преступления, совершенные в состоянии опьянения) не может быть признан основанием, свидетельствующим о невозможности признания деяния малозначительным. В связи с этим возможно поддержать практику внесения кассационных и апелляционных представлений, в которых приводятся доводы об отрицательных свойствах личности со ссылкой на судимость или административную наказанность субъекта правонарушения, систематичность противоправных посягательств с его стороны, в противовес решению нижестоящих судов об оценке деяния как малозначительного⁷⁷.

Правомерно ли учитывать при оценке малозначительности деяния такую характеристику личности его субъекта, как возраст?

Верховный Суд РФ, рассматривая дело о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 222 УК РФ, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы осужденного, ссылавшегося на малозначительность хранения им в течение шести лет в сейфе по месту жительства 19 патронов к охотничьему нарезному оружию, разрешение на которое было аннулировано в 2015 г. в связи с его продажей, указал, что «решение вопроса о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления в силу малозначительности деяния по правилам ч. 2 ст. 14 УК РФ не следует ставить в зависимость от данных, характеризующих личность Николаева В. М., в том числе и возраст (82 года), в связи с чем он мог забыть про патроны»⁷⁸.

Однажды в решении по конкретному уголовному делу высшая судебная инстанция указала, что такое обстоятельство, как незначительная разница в возрасте осужденного и потерпевшего, само по себе не освобождает совершеннолетнего от уголовной ответственности, предусмотренной за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления⁷⁹. В науке уголовного права со ссылкой на это решение высказано мнение о том, что возраст и вменяемость с точки зрения степени выраженности этих свойств субъекта не могут быть оценены как малозначительные⁸⁰. Если говорить о вменяемости, убедительным, однако, представляется иное мнение: «Факт совершения противоправного деяния лицом с так называемой ограниченной вменяемостью (ст. 22 УК) не может не повлиять на степень его общественной опасности, что наряду с другими обстоятельствами может быть положено в основу вывода о малозначительности деяния»⁸¹. Достоверность этого мнения подтверждается тем, что психическое расстройство, не исключающее вменяемости, в практике уголовного судопроизводства расценивается как фактор, существенно уменьшающий степень общественной опасности преступления, и подлежит учету в качестве обстоятельства, смягчающего наказание⁸², несмотря на то, что уголовный закон «не относит это обстоятельство ни к смягчающим, ни к отягчающим вину»⁸³.

Что касается разницы в возрасте «вовлекателя» и «вовлекаемого», то это обстоятельство может существенно влиять на степень общественной опасности посягательств, совершенных в отношении несовершеннолетних. Например, отмечается, что вовлечение в противоправные действия, опасные для жизни, малолетнего лица (не достигшего четырнадцати лет) со стороны виновного, достигшего молодого возраста (двадцати одного года), обладает повышенной степенью общественной опасности по сравнению с аналогичным преступлением, в котором виновному восемнадцать лет, а потерпевшему шестнадцать или даже семнадцать лет (ст. 151.2 УК). Чем больше разница в возрасте между субъектом преступления и его жертвой, тем большей степенью общественной опасности обладает преступление против несовершеннолетнего, и наоборот. Не случайно законодатель учел изменение степени общественной опасности преступления в зависимости от разницы в возрасте преступника и потерпевшего, сформулировав в п. 2 примечания к ст. 134 УК РФ, в сущности, состав преступления при смягчающих обстоятельствах, привилегированным признаком которого является разница в возрасте субъекта преступления и потерпевшего, не превышающая определенного количества лет (в данном случае четырех)⁸⁴.

Согласно специальным исследованиям феномен возрастной близости виновного и потерпевшего в составах преступлений, связанных с вовлечением несовершеннолетних в преступные и иные антиобщественные действия, его уголовно-правовое значение были предметом острой дискуссии в науке отечественного уголовного права в 60–70-е гг. прошлого столетия⁸⁵. Данная проблема основана на понимании того, что «между различными возрастными периодами нет резко очерченных границ в виде установленного по документу возраста: определенные особенности индивидуального развития каждого человека могут в ту или иную сторону сместить возрастную границу»⁸⁶.

Уголовно-правовые исследования тех лет подтверждали, что почти каждый второй взрослый, привлекаемый к ответственности за преступное вовлечение, не намного старше по возрасту жертвы вовлечения, а случаи, когда привлеченные к уголовной ответственности восемнадцатилетние вовлекатели были старше вовлеченных ими несовершеннолетних меньше чем на год (иногда на несколько месяцев), не были редкостью⁸⁷. Указывалось также, что подростки в возрасте 17-18 лет нередко относятся к лицам в возрасте 18-19 лет, как к ровесникам⁸⁸, ⁸⁹. Отмечались случаи оправдания совершеннолетних вовлекателей только на том основании, что они не намного превосходят по возрасту вовлекаемых подростков⁹⁰, а в доктрине такая практика обосновывалась тем, что превосходство в возрасте между вовлекающим и вовлеченным является предпосылкой ответственности за преступное вовлечение⁹¹.

Современные исследования практики применения уголовно-правовых норм об ответственности за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних свидетельствуют о том, что в структуре осужденных по ст. 134 УК РФ значительно преобладают лица, совершившие преступление в отношении потерпевших от 14 до 16 лет (88 %); среди лиц, привлеченных к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 134 УК РФ, преимущественно молодые люди в возрасте до 24 лет (70–77 %), при этом примерно половина указанных лиц освобождаются от уголовной ответственности по различным основаниям⁹², ⁹³. Делаются выводы о том, что подобные действия сексуального характера совершаются «как правило, между лицами с небольшой разницей в возрасте, соответственно, и уровне физического и эмоционального развития, как правило, в рамках возникших межличностных отношений», вследствие чего невозможно презюмировать общественную опасность «действий, подпадающих под признаки ст. ст. 134 и 135 УК РФ, совершаемых, например, между восемнадцатилетним и пятнадцатилетней, понимающей характер таких действий и их возможные последствия»⁹⁴. Как итог, ставится под сомнение целесообразность криминализации деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 134 УК РФ, вкупе с предложением о понижении возраста потерпевшего от этого преступления⁹⁵.

Таким образом, не следует игнорировать феномен возрастной близости правонарушителя и жертвы при оценке степени общественной опасности посягательств в отношении несовершеннолетних (ст. 134, 135, 150–151.2, п. «а» ч. 3 ст. 230, ст. 240.1, ч. 2 ст. 242, ст. 242.2 УК РФ и др.), имея в виду, что некоторые подростки уже в 16 лет достаточно развиты, а некоторые и в 18 лет находятся в состоянии позднего созревания⁹⁶. При этом нужно исходить из того, что преступление взрослого человека против несовершеннолетнего есть деяние, нарушающее фундаментальные принципы отношений людей различных поколений и возрастов⁹⁷.

В связи с этим представляются обоснованными рекомендации о том, что при разнице в возрасте менее чем в один год вести речь о том, что преступник и его жертва представляют разные поколения, не приходится. Уровень интеллектуального и нравственного развития преступника и его жертвы практически одинаков. Тщательного исследования требует вопрос о том, что 18-летний субъект преступления в полной мере осознает общественную опасность посягательства в отношении своего почти сверстника. Возможно, действительного понимания того, что совершаемое посягательство направлено на общественные отношения, обеспечивающие благоприятные условия как нравственного, так и физического развития несовершеннолетних, у такого субъекта нет.

Нужно также учитывать, что преступления против несовершеннолетних, субъектом которых являются совершеннолетние лица, при такой незначительной разнице в возрасте между виновным и потерпевшим граничат с непреступными действиями, когда аналогичное деяние совершает несовершеннолетний⁹⁸. В случае, когда субъект старше несовершеннолетнего на несколько месяцев, не всегда целесообразно привлечение такого взрослого к ответственности по ст. 150 УК⁹⁹. При применении ст. 240.1 УК РФ, «отграничивая допустимые личные отношения несовершеннолетнего старше 16 лет со взрослым лицом от преступных отношений, связанных с предоставлением сексуальных услуг за вознаграждение, необходимо обращать внимание на разницу в возрасте несовершеннолетнего и взрослого лица, длительность отношений, выражение каких-либо чувств по отношению друг к другу, планов на семейную жизнь»¹⁰⁰.

В судебной практике обстоятельства преступления, связанные с возрастной близостью виновного и потерпевшего, принимаются во внимание при индивидуализации уголовного наказания. Например, суд кассационной инстанции, смягчая наказание осужденному по ч. 1 ст. 151 УК РФ, указал: «При определении вида наказания суд не в полной мере учел конкретные обстоятельства дела: характер взаимоотношении,̆ сложившихся между подсудимым и потерпевшим, их небольшую разницу в возрасте, данные о личности потерпевшего, который и ранее привлекался к административной ответственности за появление в общественных местах в состоянии опьянения, цели, мотивы и поводы для совместного распития спиртного, в связи с чем судом необоснованно назначен… самый строгий вид наказания – лишение свободы»¹⁰¹.

В итоге возраст как личностное свойство правонарушителя во взаимосвязи с личностно-возрастными характеристиками потерпевшего с учетом характера совершенного посягательства может учитываться в качестве критерия малозначительности деяния. В частности, по делам о преступлениях в отношении несовершеннолетних в тех случаях, когда разница в возрасте обвиняемого и потерпевшего с учетом характера посягательства несущественна (например, не превышает трех лет по делам о преступлениях против половой неприкосновенности несовершеннолетних) или крайне незначительна (например, в несколько месяцев) и имеются другие обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии «криминальной общественной опасности»¹⁰² формально уголовно-противоправного деяния (наличие длительных дружеских отношений между виновным и потерпевшим, доминирование в личных отношениях между ними потерпевшего, достижение им половой зрелости, отставание в психическом развитии виновного, отсутствие у него низменных побуждений и др.), правоприменитель вправе обсудить вопрос о признании совершенного в отношении несовершеннолетнего деяния малозначительным.

В случае отрицательного решения данного вопроса незначительную разницу в возрасте виновного и потерпевшего суд вправе учитывать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, на основании ч. 2 ст. 61 УК¹⁰³.

Библиографический список

1. Блум М. И. Уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и пьянство // Вопросы эффективности уголовно-правовых мер воздействия на несовершеннолетних правонарушителей. – Рига, 1971.

2. Борьба с вовлечением несовершеннолетних в преступную деятельность / Лановенко И. П., Барило Т. С., Бурчак Ф. Г. и др. – Киев, 1986. – 255 с.

3. Бриллиантов А. В. Общественная опасность деяния // Библиотека криминалиста. Научный журнал. – 2016. – № 4 (27).

4. Винокуров В. Н. К вопросу о возможности признания кражи, совершенной с незаконным проникновением в жилище (п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ), малозначительным деянием // Уголовное право. – 2023. – № 12.

5. Винокуров В. Н. Структура общественной опасности и основание признания деяния малозначительным // Журнал российского права. – 2024. – № 1.

6. Винокуров В. Н., Рябинин Н. А. Основание прекращения уголовного преследования при малозначительности деяния // Уголовное право. – 2024. – № 12.

7. Волковой Д. С. Институт малозначительности деяния как проявление максимы summum jus, summa injuria в отечественном уголовном праве // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. – 2022. – № 6.

8. Востриков М. В., Поликашина О. В. К вопросу о малозначительности деяния: какие признаки общественной опасности относят деяние к малозначительному // Уголовное судопроизводство. – 2024. – № 4.

9. Гарбатович Д. А. Некоторые правила квалификации малозначительных деяний // Российский судья. – 2016. – № 1.

10. Гарбатович Д. А. Практикообразующее решение Верховного Суда о критериях признания деяния малозначительным // Уголовное право. – 2021. – № 7.

11. Жилкин М. Г. Судебная практика квалификации мошенничества как малозначительного деяния // Уголовное право. – 2022. – № 6.

12. Жилкин М. Г. Феномен общественной опасности в уголовном праве: миф или реальность? // Союз криминалистов и криминологов. – 2024. – № 3.

13. Жилкин М. Г., Качалов В. В., Раненкова Е. А. Судебная практика квалификации кражи в незначительном размере как малозначительного деяния // Уголовное право. – 2022. – № 12.

14. Жилкин М. Г., Никонорова Ю. В. Судебная практика квалификации присвоения и растраты с использованием служебного положения как малозначительного деяния // Уголовное право. – 2022. – № 7.

15. Жилкин М. Г., Чуканова Е. С. Судебная практика квалификации грабежа как малозначительного деяния // Уголовное право. – 2022. – № 10.

16. Иванов Н. Г. Малозначительное деяние // Уголовное право. – 2024. – № 12.

17. Иванчин А. В. Еще раз о принципиальной значимости правильного толкования нормы о малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК РФ) в следственно-судебной практике // Российский следователь. – 2022. – № 2.

18. Иванчин А. В. Теоретическая модель предписаний Уголовного кодекса РФ об основании уголовной ответственности и малозначительности // Lex Russica. – 2015. – № 6.

19. Ивлиев А. И. Усиление борьбы с лицами, вовлекающими несовершеннолетних в преступную деятельность, – важное условие эффективности уголовного наказания // Вопросы эффективности уголовно-правовых мер воздействия на несовершеннолетних правонарушителей. – Рига, 1971.

20. Корсун Д. Ю. Малозначительное деяние в уголовном праве: проблемы теории и практики: Дис. ... канд. юрид. наук. – М., 2020. – 231 с.

21. Краев Д. Ю. Малозначительность деяния (ч. 2 ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации): вопросы правоприменения // Сибирское юридическое обозрение. – 2022. – Т. 19. – № 3.

22. Кривоченко Л. Н. Борьба за ликвидацию преступности среди несовершеннолетних в СССР. – Харьков, 1965. – 112 с.

23. Кулева Л. О. Изменение категории преступления: анализ судебной практики // Уголовное право. – 2022. – № 1.

24. Курс советского уголовного права. Т. 5. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1981. – 654 с.

25. Курс уголовного права. Особенная часть. Том 3. Учебник для вузов. Под ред. докт. юрид. наук., проф. Г. И. Борзенкова и канд. юрид. наук., проф. В. С. Комиссарова. – М., 2002. – 468 с.

26. Липнявичус Г. Г. Криминологическая характеристика преступной деятельности несовершеннолетних с участием взрослых // Вопросы эффективности уголовно-правовых мер воздействия на несовершеннолетних правонарушителей. – Рига, 1971.

27. Маматов М., Маслов И. Малозначительность административного правонарушения и вопросы прокурорской практики // Законность. – 2020. – № 2.

28. Мингалимова М. Ф. Изменение категории преступления // Уголовное судопроизводство. – 2017. – № 4.

29. Ображиев К. В., Корсун Д. Ю. Малозначительное деяние в уголовном праве: Монография. – М., 2024. – 232 с.

30. Перминова А. В. Некоторые вопросы уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетних в преступления и другие антиобщественные поступки // Вопросы уголовного права, процесса и криминалистики. – Пермь, 1969.

31. Потетинов В. А. О понятии малозначительности деяния в уголовном законодательстве России: историко-правовой анализ и критерии оценки // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. – 2019. – № 4 (39).

32. Прозументов Л. М. Статья 134 УК РФ нуждается в совершенствовании // Вестник Томского государственного университета. Право. – 2018. – № 27.

33. Пудовочкин Ю. Е. Малозначительность деяния в контексте учения об общественной опасности и о составе преступления // Уголовное право. – 2025. – № 1.

34. Пудовочкин Ю. Е. Оценка степени общественной опасности при установлении малозначительности деяния (по материалам судебной практики) // Российское правосудие. – 2019. – № 8.

35. Пудовочкин Ю. Е. Оценка судом общественной опасности преступления: Научно-практическое пособие. – М., 2019. – 224 с.

36. Савельева В. С. Уголовная ответственность за преступления против несовершеннолетних: Учебное пособие. – М., 2014. – 128 с.

37. Саранчин Д. В. Субъект преступления, предусмотренного статьей 151.2 Уголовного кодекса Российской Федерации // Вестник Тюменского института повышения квалификации сотрудников МВД России. – 2019. – № 1.

38. Солодков И. А. Общественная опасность преступления и ее уголовно-правовое измерение: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – Саратов, 2013. – 24 с.

39. Спиридонова О. Е. Природный газ как предмет кражи (некоторые аспекты уголовного закона и практики его применения) // Актуальные проблемы уголовного права и процесса на современном этапе. – 2019. – № 8.

40. Степанов В. В. Оценка обстоятельств, характеризующих личность, при принятии решения о признании правонарушения малозначительным // Вестник Пермского университета. Юридические науки. – 2007. – № 8 (13).

41. Степанов В. В. Правовая природа норм о малозначительности правонарушения // Ленинградский юридический журнал. – 2007. – № 1.

42. Теоретические проблемы предупреждения правонарушений несовершеннолетних. – Киев, 1977. – 327 с.

43. Тихомирова Л. А. Особенности реализации отдельных положений КоАП РФ и некоторые проблемы правоприменения // Подготовлен для СПС «КонсультантПлюс», 2018.

44. Тыдыкова Н. В. О проблеме криминализации действий сексуального характера, совершаемых с лицами в возрасте от 14 до 16 лет с их согласия // КриминалистЪ. – 2024. – № – 1 (46).

45. Тыдыкова Н. В. Половые преступления: закон, теория, практика: Монография. – М., 2023. – 320 с.

46. Хилюта В. Влияет ли возмещение вреда на признание деяния малозначительным? // Законность. – 2024. – № 3.

47. Хилюта В. В. Влияние личности преступника на оценку малозначительности деяния // Уголовное право. – 2021. – № 5.

48. Хилюта В. В. Малозначительное деяние в уголовном праве: Монография. – М., 2024. – 184 с.

49. Цоколова О. Особенности квалификации преступлений, предусмотренных ст. 240.1 УК РФ // Уголовное право. – 2014. – № 5.

50. Шарапов Р. Д. Изменение категории преступления судом: закон, теория, практика // Сибирское юридическое обозрение. – 2023. – № 1.

51. Шарапов Р. Малозначительность хищений чужого имущества // Уголовное право. – 2020. – № 6.

52. Яценко С. С. Ответственность за преступления против общественного порядка. – Киев, 1976. – 190 с.

Ссылка для цитирования статьи:

Шарапов Р. Д. Малозначительность деяния и личность виновного // Уголовное право. 2025. № 12. С. 57–79.

Cтатья поступила в редакцию 30.04.2025, принята к публикации 28.06.2025.