DOI  10.52390/20715870_2022_7_3; EDN JLQKYX; УДК  343.711.8;  ББК  67.408 Аннотация. Рассматривая различные позиции судов о квалификации хищений денежных средств, полученных при оформлении кредита от имени его владельца, автор поддерживает и подробно обосновывает превалирующий в судебной практике подход, согласно которому подобные хищения оцениваются по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В этом случае совершается хищение с банковского счета денежных средств, которых на момент начала посягательства на нем не было вообще или оказалось недостаточно. При этом оформление кредитного договора рассматривается как способ получения доступа к денежным средствам потерпевшего (владельца банковского счета), которыми в дальнейшем тайно завладевает посягающий.  Ключевые слова: хищение; кража; мошенничество; банковский счет; обман; кредитный договор. BYKOVA Elena Georgievna,
Associate Professor of the Yekaterinburg Branch of Moscow Academy of the Investigative Committee of the Russian Federation, Candidate of Laws, Associate Professor (nega83-03@mail.ru) Difficulties in the qualification of misappropriation from a bank account in remote loan arrangement on behalf of its owner Abstract. Considering various positions of the courts on the qualification of misappropriation of funds received by loan arrangement on behalf of its owner, the author supports and substantiates in detail the approach prevailing in judicial practice, according to which such misappropriations are to be assessed under paragraph «d» part 3 of Art. 158 of the Criminal Code of the Russian Federation. In this case, the funds are stolen from the bank account, on which at the outset of the encroachment there were either no money at all or the sums thereon were insufficient. At the same time, the conclusion of a loan agreement is considered as a way of gaining access to the funds of the victim (the owner of the bank account), which the encroaching person secretly takes possession of in the future. Keywords: misappropriation; theft; fraud; bank account; deception; loan agreement.

Разграничение составов преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ и ст. 159.3 УК РФ, затруднительно для правоприменителей. Об этом свидетельствует неоднозначная судебная практика по этой категории уголовных дел. Данной проблеме с 2018 г. уделяется большое внимание на страницах ведущих российских научных изданий¹, ², ³, ⁴, ⁵.

В 2020 г. высшая судебная инстанция обозначила свою позицию по наиболее сложному аспекту этого вопроса, констатировав, что оплата товаров на кассе в магазине чужой банковской картой должна быть квалифицирована как кража с банковского счета⁶. Такой подход добавил активности научной дискуссии. Так, П. С. Яни не соглашается с мнением судебной коллегии и приводит аргументы в пользу оценки такого хищения как мошенничества с использованием электронных средств платежа⁷, аналогично мыслит А. В. Архипов⁸. Противоположной точки зрения придерживается М. А. Филатова, которая считает обоснованной квалификацию содеянного по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ⁹.

Тем временем Верховный Суд РФ официально подтвердил, что вызвавшая резонанс позиция является практикообразующей, несколько раз уделив этому внимание в своем официальном издании¹⁰, ¹¹, ¹². 

Конституционный Суд РФ в определении от 9 июля 2021 г. № 1374-О резюмировал, что обман уполномоченного работника организации, реализующей товары, выполняющей работы, предоставляющей услуги, путем их оплаты чужой банковской картой «может расцениваться в качестве действий по созданию условий для тайного хищения денежных средств с банковского счета, т.е. кражи (п. «г» ч. третьей ст. 158 УК Российской Федерации)»¹³. Одновременно в данном документе допускается возможность обмана кредитной организации в момент отправления лицом в ее адрес распоряжения о списании денежных средств с банковского счета, несмотря на то, что безналичный расчет позволяет осуществить действия от имени законного владельца карты без участия уполномоченного сотрудника кредитной организации и без установления того, что лицо, осуществляющее использование платежной карты, действительно является ее законным владельцем.

Эта правовая позиция затрагивает еще один важный аспект, влияющий на формирование судебной практики по уголовным делам о хищении безналичных денег с банковского счета, а также практики разрешения споров между банками и их клиентами по вопросу о действительности дистанционно заключенных кредитных договоров. Возникает вопрос о том, как квалифицировать действия лица, совершившего хищение с банковского счета денежных средств, которых на момент начала посягательства на нем не было вообще или оказалось недостаточно. Иными словами, удалось похитить то, чего нет.

Схема такого преступления достаточно простая. Субъект каким-либо способом получает доступ к дистанционному управлению банковскими счетами иного лица (например, потерпевший сам передал банковскую карту во временное пользование или сообщил конфиденциальную информацию, необходимую для входа в мобильное приложение клиента банка). В системе интернет-обслуживания банка от имени клиента посягающий оформляет заявку на кредит либо акцептирует уже имеющееся предложение по кредиту. При дистанционном оформлении кредитного договора банк направляет смс-сообщения, содержащие одноразовые пароли для подтверждения операции. Злоумышленнику они могут стать доступными, в частности, если у него в распоряжении имеется мобильный телефон владельца банковского счета либо его сим-карта, которую он использует в своем устройстве связи. Получив конфиденциальную информацию, субъект вводит код в соответствующее поле диалогового окна, заключив таким образом договор от имени иного лица. После того, как кредитные денежные средства поступают на банковский счет владельца карты, субъект хищения распоряжается ими по своему усмотрению (переводит их на подконтрольные счета, обналичивает, оплачивает этими деньгами товары, работы, услуги).

Анализ судебной практики по уголовным делам о хищениях с банковского счета, совершенных по вышеприведенной схеме¹⁴, показал, что существует три подхода к правовой оценке таких посягательств. 

Согласно первому из них, наиболее распространенному, такие хищения оцениваются по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ¹⁵, ¹⁶, ¹⁷, ¹⁸, ¹⁹, ²⁰. Учитывается в числе прочего позиция представителей кредитных организаций, которые поясняют, что при дистанционном оформлении кредита все действия со стороны банка осуществляются специальной компьютерной программой, в том числе путем направления смс-сообщений с кодом или PUSH-уведомлений на номер телефона заемщика для его идентификации. Клиент обязан хранить в тайне конфиденциальную информацию, обеспечивающую доступ к его банковскому счету. Поэтому банк исходит из добросовестности владельца счета и при дистанционном обслуживании действия с использованием персональных данных клиента, по общему правилу, рассматривает как действия его самого²¹, ²², ²³, ²⁴, ²⁵. Аналогичную позицию занимают суды, рассматривающие гражданско-правовые споры, касающиеся необоснованного списания денежных средств с банковского счета без ведома клиента²⁶, а также признания недействительными заключенных дистанционно кредитных договоров²⁷, ²⁸, ²⁹.

В этой связи доводы о необходимости переквалификации содеянного с п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ на статьи Особенной части УК РФ, предусматривающие ответственность за различные виды мошенничества, не принимаются судами.

Ответственность по ч. 1 и ч. 2 ст. 159.3 УК РФ менее строгая, чем по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, поэтому сторона защиты часто настаивает на правовой оценке хищения, совершенного по рассматриваемой схеме, как мошенничества с использованием электронных средств платежа.

Например, по приговору суда М. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. М. попросил у В. банковскую карту якобы для получения на нее денежного перевода на свое имя. Поскольку у В. не было своей банковской карты, он, не будучи осведомленным о преступных намерениях М., передал последнему реквизиты находящейся в его пользовании банковской карты сожительницы П., а также сим-карту, номер телефона которой был привязан к данной банковской карте. М. установил сим-карту в свой телефон, оформил через мобильный банк кредит от имени П. в размере 50 000 руб., одну половину этой суммы перевел на свой счет, вторую – на счет банковской карты П. После этого М. сообщил В., что на счет карты П. поступили 25 000 руб. В. снял в банкомате деньги и передал М. В апелляционной жалобе М. просил переквалифицировать содеянное на ч. 2 ст. 159.3 УК РФ. В обоснование указывал, что кредит от имени П. оформлен с использованием мобильного приложения по просьбе В., поэтому согласно предварительной договоренности он перевел 25 000 руб. на другую банковскую карту П., находившуюся в пользовании ее сожителя В., который ввел всех в заблуждение. Суд апелляционной инстанции указал, что оснований для квалификации содеянного М. по ст. 159.3 УК РФ не имеется, поскольку непосредственное хищение денежных средств было совершено в тайне от собственника (потерпевшей П.) и иных лиц³⁰. Кассационная инстанция оставила судебные акты без изменения³¹. 

В практике имеются и иные примеры, когда суды не соглашались с доводами о правовой оценке таких хищений по ст. 159.3 УК РФ³², ³³, ³⁴, ³⁵, ³⁶. 

В случае, если субъект совершил хищение поступивших на банковский счет денежных средств в сумме менее 250 000 руб., полученных в результате заключения кредитного договора от имени владельца счета, предпринимаются попытки убедить суд в необходимости правовой оценки содеянного как мошенничества в сфере кредитования. Мотивы очевидны. Санкции по ч. 1 или ч. 2 ст. 159.1 УК РФ более мягкие, чем санкция по ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Например, В. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В апелляционной жалобе В. указывал на необходимость квалификации его действий по ст. 159.1 УК РФ, поскольку он путем подбора пин-кода вошел в онлайн-банк потерпевшей Л. на ее сотовом телефоне и, позиционируя себя как Л., оформил кредит в сумме 150 000 руб., тем самым предоставил банку чужие данные. После того, как кредит для Л. был одобрен и деньги перечислены на ее счет, он перевел их на свою карту. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменения, посчитав верным и подробно мотивированным вывод суда об отсутствии оснований для переквалификации содеянного В. на ст. 159.1 УК РФ³⁷. Следует подчеркнуть, что ввиду отсутствия в открытом доступе обжалуемого приговора³⁸ невозможно установить, какие доводы приведены судом в обоснование своей точки зрения.

В другом случае М. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В апелляционной жалобе он просил переквалифицировать содеянное на ч. 1 ст. 159.1 УК РФ. Суд вышестоящей инстанции указал, что согласно установленным обстоятельствам дела М., воспользовавшись подключенной к сотовому телефону потерпевшего услугой «Сбербанк Онлайн», похитил находившиеся на счете денежные средства потерпевшего, в том числе оформив от его имени кредитный договор. Данные действия М. объединялись единым умыслом, имели корыстный характер, были направлены на тайное безвозмездное противоправное изъятие и обращение в свою собственность денежных средств с банковского счета потерпевшего, при этом М. не оказано незаконного воздействия на программное обеспечение серверов или сами информационно-телекоммуникационные сети, в связи с чем судом правильно действия осужденного квалифицированы как кража³⁹. 

Иногда сторона защиты настаивает на переквалификации хищения с банковского счета кредитных денежных средств в сумме до 250 000 руб., полученных в результате заключения кредитного договора от имени владельца счета, с п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ на ч. 1 или ч. 2 ст. 159 УК РФ. Суды не соглашаются, подчеркивая, что при заключении в электронной форме с банком кредитного договора от имени владельца счета сотрудники банка идентификацию держателя карты по документам, удостоверяющим личность клиента, не проводят, поэтому со стороны посягающего отсутствует обман или злоупотребление доверием⁴⁰, ⁴¹.

Следует отметить, что при правовой оценке рассматриваемой схемы хищения как кражи с банковского счета иногда допускается ошибка в потерпевшем, поскольку не в полной мере учитывается специфика способа. Однако данное заблуждение опасно, так как может влиять на квалификацию.

Так, Г. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Он взял без разрешения мобильный телефон, принадлежащий Ф., и при помощи системы интернет-обслуживания клиентов банка «Сбербанк Онлайн» оформил на Ф. потребительский кредит, введя в систему персональные данные Ф. и информацию о его банковской карте. После того, как ПАО «Сбербанк» перечислил на банковский счет Ф. кредитные денежные средства, Г. перевел всю сумму кредита на свой банковский счет. Потерпевшим по данному уголовному делу признано ПАО «Сбербанк».

В апелляционном представлении государственный обвинитель указывал на ошибочность вывода суда о том, что действиями Г. ущерб Ф. не причинен. Подчеркивал, что кредит Ф. предоставлен банком на законных основаниях, кредитный договор ничтожным не признавался, сторонами не оспаривался, поэтому суд ошибочно указал, что Ф. похищенными с его банковского счета денежным средствами не владел. Представитель ПАО «Сбербанк», подтвердил, что ущерб кредитной организации не причинен. По мнению государственного обвинителя, в случае признания факта причинения действиями Г. ущерба ПАО «Сбербанк» при обстоятельствах, указанных судом, содеянное должно быть квалифицировано по ч. 1 ст. 159 УК РФ.

Суд вышестоящей инстанции постановил новый приговор, которым Г. признан виновным по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Потерпевшим признан Ф. При этом апелляция указала, что «основания для квалификации действий Г. как мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, учитывая, что предметом хищения явились безналичные денежные средства, полученные путем оформления кредита с помощью онлайн-сервиса «мобильный банк» отсутствуют»⁴².

Вместе с тем согласно второму подходу, менее распространенному в судебной практике, подобные хищения иногда квалифицируются как мошенничество. Потерпевшими признаются кредитные организации. Показателен такой пример. 

М. привлекался к ответственности по ч. 1 ст. 159.1 УК РФ за хищение принадлежащих ПАО «Сбербанк» денежных средств путем дистанционного оформления от имени другого лица (Х.) потребительского кредита с использованием ранее похищенного им же мобильного телефона Х., а также учетной записи Х. в сервисе «Сбербанк Онлайн», приложение которого было установлено в телефоне. В судебном заседании государственный обвинитель заявил ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, поскольку изложенные в обвинительном заключении фактические обстоятельства свидетельствовали о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого по ст. 159 УК РФ как более тяжкого преступления. Суд вернул уголовное дело прокурору, обосновав свое решение положениями пп. 13 и 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48⁴³ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»⁴⁴.

Вскоре уголовное дело в отношении М. вновь было направлено в суд, который признал М. виновным по ч. 1 ст. 159 УК РФ. В приговоре, в частности, указано, что М. совершил мошенничество, поскольку он с корыстной целью, противоправно, безвозмездно, используя мобильный телефон, принадлежащий Х., зашел в мобильное приложение системы «Сбербанк Онлайн» под учетными данными Х. и оформил от имени Х. заявку на получение потребительского онлайн-кредита, тем самым ввел в заблуждение работников ПАО «Сбербанк». М. сообщил им не соответствующие действительности сведения относительно лица, подавшего заявку на получение онлайн-кредита, а денежными средствами, полученными от кредита, распоряжался по своему усмотрению⁴⁵. 

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ПАО «Сбербанк» со ссылкой на нормативные акты обосновывал ошибочность выводов суда относительно наделения кредитной организации статусом потерпевшего по уголовному делу. Указывал, что такая ошибка влечет за собой издержки для банка, а также что потерпевшим по уголовному делу следует признавать владельца банковского счета, с которого похищены кредитные денежные средства. Суд вышестоящей инстанции не принял во внимание доводы представителя ПАО «Сбербанк», указав следующее. Между М., который действовал от имени другого лица, и кредитной организацией заключен кредитный договор, на основании которого у Х. возникли обязательства перед банком по погашению кредита. Этот договор заключен под воздействием обмана М. работников банка. При этом мошеннические действия по получению кредита М. совершил от имени Х. с похищенного у этого лица мобильного телефона с использованием персональных данных Х. Поскольку каких-либо денежных средств на банковском счете Х. не имелось, а денежные средства были перечислены банком на указанный счет, суд пришел к правильному выводу, что ущерб причинен банку⁴⁶. 

В судебной практике имеются иные примеры осуждения по ст. 159 УК РФ лица, дистанционно оформившего кредит без ведома владельца банковского счета, а затем распорядившегося поступившими на счет денежными средствами по своему усмотрению⁴⁷, ⁴⁸, ⁴⁹, ⁵⁰. Доводы представителей кредитных организаций о том, что банки не являются потерпевшими по уголовному делу, так как мошенничества в отношении их не совершалось, суды не принимали⁵¹.

Так, Ш. осужден по ч. 1 ст. 159 УК РФ. Он установил в свой мобильный телефон сим-карту, принадлежащую Б. Через интернет-приложение «Сбербанк Онлайн» Ш. подписал от имени Б. кредитный договор, после заключения которого на банковский счет Б. зачислены кредитные денежные средства, которые Ш. перевел на свой банковский счет и распорядился ими по своему усмотрению. В судебном заседании представитель потерпевшего ПАО «Сбербанк» настаивал, что кредитная организация таковой не является, ущерб причинен ее клиенту Б. Суд посчитал эти доводы несостоятельными, указав, что фиктивная сделка, якобы заключенная заемщиком Б. путем обмана банковской организации со стороны Ш., являлась недействительной, так как Ш. изначально не намеревался выполнять своих обязательств по договору. Указанная сделка не повлекла за собой правовых последствий и, следовательно, у заемщика Б. не возникло право собственности на денежные средства, которые взял в кредит Ш. Поэтому Б. не мог быть причинен ущерб в результате хищения Ш. денежных средств, принадлежащих финансовой организации⁵². 

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ПАО «Сбербанк» выражал несогласие с тем, что кредитная организация наделена статусом потерпевшего по уголовному делу, и указывал, что банк заявлял ходатайства об отмене постановления о признании потерпевшим начальнику СО МО МВД России «****» и в судебном заседании. В их удовлетворении было отказано. В жалобе свою позицию представитель потерпевшего мотивировал п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48, ст. 42 УПК РФ, гражданским законодательством, регулирующим вопросы кредитного договора, а также судебными решениями по гражданскому делу, которыми кредитный договор признан действительным и погашение задолженности по нему обязан производить заемщик Б. Автор жалобы заключил, что действия Ш. повлекли ущерб для Б.

Несмотря на это, суд апелляционной инстанции оставил приговор без изменения, подчеркнув, что использование чужого личного кабинета с целью хищения денежных средств с банковского счета законного владельца путем отправления осужденным распоряжения в адрес банка о списании денежных средств с указанного банковского счета основано на обмане кредитной организации, уполномоченной на осуществление операций по данному счету, и это действительная причина незаконного изъятия денежных средств⁵³.

Стоит отметить, что в некоторых случаях представители кредитных организаций настаивали на том, что именно банк является потерпевшим при дистанционном оформлении кредита сторонним лицом от имени владельца счета, с которого кредитные денежные средства в дальнейшем похищены⁵⁴, ⁵⁵.

Третий подход к правовой оценке подобных хищений является самым непопулярным. Так, при изучении судебной практики встретился интересный пример. А. обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 159.1 УК РФ и п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. А., используя ранее похищенные у Х. паспорт, банковскую карту и сотовый телефон, в котором было установлено мобильное приложение, от имени владельца банковского счета оформил заявку на получение потребительского кредита, которая была одобрена автоматизированной системой банка. На банковский счет Х. перечислены кредитные денежные средства. А. перевел эти деньги на подконтрольные ему счета и распорядился ими по своему усмотрению. 

Суд пришел к выводу, что содеянное А. надлежит квалифицировать только по ч. 1 ст. 159.1 УК РФ как мошенничество в сфере кредитования, то есть хищение денежных средств заемщиком путем предоставления банку или иному кредитору заведомо ложных и (или) недостоверных сведений. При этом согласился с доводами государственного обвинителя, что органами следствия действия А. излишне квалифицированы по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ⁵⁶. Судом вышестоящей инстанции приговор оставлен без изменения⁵⁷.

Чтобы разобраться, какой из трех имеющихся в судебной практике подходов к правовой оценке хищения, совершенного по рассматриваемой схеме, является верным, нужно учитывать особенности дистанционного банковского обслуживания.

Клиент кредитной организации не может воспользоваться таким видом обслуживания до момента первичного личного обращения к кредитору с целью идентификации своей личности. Соответствующий запрет, в частности, содержится в п. 5 ст. 7 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ⁵⁸. К тому же требование о проведении банками идентификации клиента только при личном присутствии физического лица содержится в ч. 1 и ч. 1.3 ст. 141 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ⁵⁹.

Перед открытием банковского счета сотрудники кредитной организации обязаны потребовать от лица документы, необходимые для его идентификации, и сформировать юридическое дело клиента⁶⁰, ⁶¹. Указанные документы должны содержать сведения, перечень которых закреплен в Приложении 1 и Приложении 2 к Положению Банка России от 15 октября 2015 г. № 499-П⁶² (в частности, реквизиты документа, удостоверяющего личность, идентификационный номер налогоплательщика; страховой номер индивидуального лицевого счета застрахованного лица в системе обязательного пенсионного страхования; контактная информация). 

После прохождения процедуры идентификации и подписания соответствующего договора клиент имеет право воспользоваться возможностями дистанционного банковского обслуживания, правила осуществления которого регламентируются локальными нормативными актами кредитной организации (например, Правила дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ).

Так, для перевода денежных средств владелец банковского счета может оформить распоряжение плательщика в электронном виде, которое должно быть подписано электронной подписью, аналогом собственноручной подписи и (или) удостоверяется кодами, паролями и иными средствами, позволяющими подтвердить, что распоряжение составлено плательщиком⁶³. По общему правилу, предусмотренному п. 1 ст. 848 Гражданского кодекса РФ, банк обязан совершать операции для клиента, если договором банковского счета не предусмотрено иное.

Законодательно допускается дистанционное заключение кредитного договора. О наличии такой возможности свидетельствует системное толкование п. 1 ст. 160 и ст. 280 Гражданского кодекса РФ. Одним из обязательных условий является использование любого способа, позволяющего достоверно определить лицо, выразившее волю. Как видится, это может быть, как и в случае с распоряжением о переводе денег, электронная подпись, аналог собственноручной подписи либо коды, пароли.

В п. 1 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ⁶⁴ прямо указано, что кредит может быть предоставлен кредитором заемщику на основании кредитного договора, договора займа, в том числе с использованием электронных средств платежа. В ст. 8 названного нормативного правового акта содержится положение об обязательной передаче электронных средств платежа заемщику кредитором способом, позволяющим однозначно установить, что оно было получено заемщиком лично либо его представителем, имеющим на это право. Этому должно предшествовать проведение кредитором идентификации клиента.

Электронное средство платежа позволяет клиенту банка составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств⁶⁵.

Таким образом, система дистанционного банковского обслуживания не предполагает личного взаимодействия клиента и сотрудников банка, все операции осуществляются с использованием специализированных программных комплексов. В связи с этим заключение и исполнение обязательств по кредитному договору со стороны банка происходит в автоматическом режиме. 

При хищении кредитных денежных средств, полученных в результате дистанционного оформления кредита без ведома владельца банковского счета, посягающий действует от имени последнего.

В соответствии с разъяснениями п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 в случае обмана кредитной организации относительно личности заемщика хищение должно квалифицироваться по ст. 159 УК РФ. Таким образом, исключена правовая оценка дистанционного получения кредита от имени заемщика по ст. 159.1 УК РФ. В п. 13 указанного постановления высшая судебная инстанция акцентировала внимание, что субъектом по ст. 159.1 УК РФ является заемщик, данные о личности которого не являются подложными. Именно он использует специфический способ хищения, предоставляя банку либо иному кредитору заведомо ложные или недостоверные сведения. 

Применительно к правовой оценке по ст. 159 УК РФ хищения кредитных денежных средств, полученных от имени клиента банка, видится сомнительным наличие обмана как способа мошенничества. В п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 акцентируется внимание, что обман направлен на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение. В тот момент, когда клиенту предоставляется доступ к дистанционному банковскому обслуживанию, он лично взаимодействует с сотрудниками банка. В дальнейшем, когда от имени владельца счета осуществляется дистанционное оформление кредита и (или) распоряжение безналичными денежными средствами, находящимися на его банковском счете, посягающий не оказывает воздействия на сотрудников кредитной организации, поскольку все действия со стороны банка производит автоматизированная банковская система. Банк не заблуждается относительно личности того, кому перечисляются кредитные средства, поскольку используются конфиденциальные данные конкретного клиента и денежные средства после дистанционного заключения кредитного договора поступают на его банковский счет. Следовательно, квалификация по ст. 159 УК РФ является необоснованной⁶⁶. 

Дополнительным аргументом в пользу такой точки зрения является необходимость соблюдения принципа справедливости. При хищении безналичных денежных средств, которые изначально находились на банковском счете, его владельцу причиняется прямой реальный ущерб. Он лишился того, что у него было. Это квалифицируется по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Если с банковского счета похищаются денежные средства, полученные при оформлении кредита от имени его владельца, последний несет значительно большие потери, чем основная сумма кредита, похищенная с его банковского счета. Заемщик обязан вернуть кредитору сумму основного долга, а также уплатить проценты за пользование кредитом. При правовой оценке такого хищения как мошенничества (чч. 1, 2 ст. 159, чч. 1, 2 ст. 159.1, ст. 159.3 УК РФ) ответственность субъекта будет менее строгой.

Представляется, что верным следует признавать превалирующий в судебной практике первый подход, согласно которому подобные хищения оцениваются по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. При этом оформление кредитного договора рассматривается как способ получения доступа к денежным средствам потерпевшего (владельца банковского счета), которыми в дальнейшем тайно завладевает посягающий. 



Библиографический список 

Архипов А. В. Ответственность за хищение безналичных и электронных денежных средств: новеллы законодательства // Уголовное право. – 2018. – № 3.

Архипов А. В. Разграничение кражи с банковского счета и мошенничества с использованием электронных средств платежа // Уголовное право. – 2021. – № 7.

Клепицкий И. А. Кража безналичных денег: простой ответ на простой вопрос // Уголовное право. – 2020. – № 5.

Третьяк М. И. Тайное хищение с банковского счета (источника учета электронных денежных средств) // Уголовное право. – 2021. – № 12.

Филатова М. А. Разграничение посягательств на безналичные денежные средства по формам хищения // Уголовное право. – 2020. – № 1.

Филатова М. Хищение с использованием чужой банковской карты в магазине образует состав кражи // Законность. – 2020. – № 12.

Хисамова З. И. Об уголовной ответственности за хищения, совершенные с использованием IT-технологий: анализ изменений законодательства и правоприменительной практики // Российский следователь. – 2018. – № 9.

Яни П. Хищение с использованием чужой банковской карты в магазине следует квалифицировать как мошенничество // Законность. – 2020. – № 12.



Ссылка для цитирования статьи:

Быкова Е. Г.  Сложности квалификации хищения с банковского счета при дистанционном оформлении кредита от имени его владельца // Уголовное право. 2022. № 7. С. 3–13.

Cтатья поступила в редакцию 08.03.2022 г., принята к публикации 11.05.2022 г.