DOI 10.52390/20715870_2025_11_3 EDN JVCDKX УДК 343.3/.7 ББК 67.408.1
Дмитрий Константинович Боков, проректор Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук E-mail dimbok@mail.ru Author ID 1288760 SPIN-код 3520-4078
Аннотация. На основании проведенного исследования автор приходит к выводу о необходимости унификации разъяснений Пленума Верховного Суда РФ о моменте юридического окончания участия в преступных группах террористической направленности. Судам нужны четкие ориентиры: до тех пор, пока лицо, желающее войти в состав соответствующего преступного объединения, не совершит конкретные действия, направленные на обеспечение функционирования группы или выполнение ее задач, участие в группе нельзя считать юридически оконченным преступлением. Принятие присяги на верность руководителю террористической группы к таким действиям не относится – оно лишь создает условия для участия в соответствующей группе, т.е. образует приготовление к участию в преступном объединении.
Ключевые слова: терроризм; инфраструктура терроризма; участие в террористическом объединении.
Bokov Dmitry Konstantinovich, Vice-Rector of the University at the Prosecution Service of the Russian Federation, Candidate of Laws (dimbok@mail.ru)
Participation in a criminal group of the terrorist nature: problems of qualification
Abstract. Based on the conducted research, the author reaches the conclusion about the need to unify the explanations of the Plenary Supreme Court of the Russian Federation on the moment of legal termination of participation in criminal groups of the terrorist nature. The courts need clear guidelines: until a person wishing to join the relevant criminal association commits specific actions aimed at ensuring the functioning of the group or the fulfillment of its objectives, participation in the group cannot be considered a legally completed crime. Taking an oath of allegiance to the leader of a terrorist group does not apply to such actions – it only creates conditions for participation in the relevant group, i.e. serves as a preparation for participation in a criminal association.
Keywords: terrorism; terrorist infrastructure; participation in a terrorist association.
Терроризм как сложный системный объект не может существовать без его инфраструктуры, т. е. умышленных общественно опасных деяний, направленных на формирование и развитие идеологической основы, кадрового резерва, создание террористических объединений, материально-технической и информационной базы терроризма1. В целях противодействия организационно-управленческой инфраструктуре терроризма2 российское уголовное законодательство предусматривает ответственность за организацию террористического сообщества и участие в нем (ст. 205.4 УК РФ), организацию деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205.5 УК РФ), а также за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК РФ)3.
В структурном отношении ст. 205.4, 205.5, 208 УК РФ весьма похожи: в их частях 1 установлена ответственность за создание (организацию) соответствующей преступной группы, а равно руководство ею (в ч. 1 ст. 205.5 УК РФ – только за организацию деятельности террористической организации); в частях 2 криминализовано участие в преступной группе.
В абз. 1 п. 22.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (далее – постановление Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1) разъясняется, что под участием в террористическом сообществе надлежит понимать вхождение лица в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных ст. 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма, участие в подготовке к совершению указанных преступлений или в совершении таких преступлений, а также выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т. п.).
1 См.: Боков Д. К. Инфраструктура терроризма: понятие и сущность // Всероссийский криминологический журнал. 2024. Т. 18. № 4. С. 361–369.
2 В качестве организационно-управленческой инфраструктуры терроризма выступают действия, направленные на создание преступных объединений террористической направленности, руководство ими, участие в их деятельности (см.: Руководство по осуществлению законодательства по универсальному правовому режиму против терроризма. Управление Организации Объединенных Наций по наркотикам и преступности. Вена, 2008. С. 8. URL: https://www.unodc.org/documents/terrorism/Publications/Legislative_Guide_Universal_Legal_Regime/Russ...
3 Помимо этого, ст. 208 УК РФ предусматривает ответственность за участие в вооруженном конфликте или военных действиях в целях, противоречащих интересам Российской Федерации. Однако с учетом того, что эти деяния находятся за рамками предмета нашего исследования, они в настоящей статье не рассматриваются.
С точки зрения грамматического толкования соединительный союз «а также», который связывает две части процитированного разъяснения, означает, что участие в террористическом сообществе можно констатировать при одновременном наличии двух условий: вхождение в состав сообщества и выполнение функциональных обязанностей по обеспечению его деятельности4, 5, 6. В юридических текстах союз «а также» используется именно в соединительном смысле7.
Похожую грамматическую конструкцию имеет и разъяснение относительно участия в незаконном вооруженном формировании: «Под участием в незаконном вооруженном формировании надлежит понимать вхождение в состав такого формирования (например, принятие присяги, дача подписки или устного согласия, получение формы, оружия), выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого формирования (обучение его участников; строительство временного жилья, различных сооружений и заграждений; приготовление пищи; ведение подсобного хозяйства в местах расположения незаконного вооруженного формирования и т. п.)» (абз. 2 п. 27 постановления Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1). Здесь вхождение в состав незаконного вооруженного формирования и выполнение функциональных обязанностей по обеспечению его деятельности перечислены через запятую, что предполагает одновременное наличие указанных действий.
Деятельностный, активный характер должно иметь и участие в террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ), на что обращается внимание в абз. 2 п. 22.7 постановления Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1.
Из приведенных разъяснений Пленума следует, что для юридически оконченного состава участия в преступной группе преступления недостаточно того, чтобы лицо вступило в нее и «значилось в списках» ее членов; необходимо совершение конкретных деяний, обеспечивающих функционирование преступного объединения. Иными словами, участие в преступной группе предполагает не просто пассивное членство, т.е. состояние участия, а участие деятельное.
Поскольку участие в преступной группе увязывается Пленумом с совершением конкретных действий, обеспечивающих функционирование группы, логично предположить, что в отсутствие подобных действий преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 205.4, ч. 2 ст. 205.5, ч. 2 ст. 208 УК РФ, не могут признаваться юридически оконченными.
Применительно к ч. 2 ст. 208 УК РФ Пленум Верховного Суда вполне обоснованно разъясняет, что «преступление в форме участия лица в незаконном вооруженном формировании считается оконченным с момента совершения конкретных действий по обеспечению деятельности незаконного вооруженного формирования» (абз. 3 п. 27 постановления Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1). Следовательно, если лицо, претендующее на место в составе незаконного вооруженного формирования, по независящим от него обстоятельствам не смогло осуществить какие-либо действия, направленные на обеспечение функционирования соответствующего формирования, содеянное следует расценивать как неоконченное преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 208 УК РФ.
4 В лингвистике союзы «и», «а также» рассматриваются как «собственно соединительные» (Санников В. З. Русский синтаксис в семантико-прагматическом пространстве. М.: Языки славянских культур, 2008. С. 284).
5 С точки зрения логики союз «а также» выполняет конъюнктивную (соединительную) функцию: истинность суждения констатируется исключительно при условии одновременной истинности всех его составляющих (см.: Логика: Учебник для юридических вузов / Под ред. В. И. Кириллова, А. А. Старченко. 6-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби, изд-во «Проспект», 2008. C. 78–79.
6 См. также: Векленко П. В. Логика: конспект лекций. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2021. С. 27.
7 В Методических рекомендациях по лингвистической экспертизе законопроектов, утвержденных Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации (см.: СПС «КонсультантПлюс»), отмечается, что «союз «а также», как правило, имеет присоединительное значение, то есть указывает, что присоединяемая им языковая единица (слово, словосочетание или вторая часть сложносочиненного предложения) содержит добавочную, дополнительную информацию по отношению к предшествующей части. Таким образом, если между однородными подлежащими стоит присоединительный союз «а также», сказуемое согласуется с ближайшим подлежащим».
Однако применительно к ч. 2 ст. 205.4 УК РФ момент юридического окончания участия определяется иначе: «Преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма» (абз. 2 п. 22.5 постановления Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1). Обоснованность такого подхода вызывает серьезные сомнения, поскольку он не согласуется с трактовкой участия в террористическом сообществе, сформулированной в абз. 1 п. 22.5 постановления Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1. С точки зрения Пленума, такое участие предполагает не только вхождение лица в состав сообщества, но и выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению его деятельности. А значит, без совершения конкретных действий по обеспечению функционирования террористического сообщества объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205.4 УК РФ, не выполнена, что не позволяет констатировать юридическое окончание преступления8.
Наличие в одном постановлении Пленума двух несовпадающих разъяснений о моменте юридического окончания сходных по своей природе преступлений (ч. 2 ст. 208 и ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) дезориентирует правоприменительные органы и не способствует единообразию судебной практики. Проблема усугубляется тем, что применительно к еще одному составу с идентичной конструкцией – составу участия в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ) – разъяснения о моменте юридического окончания Пленумом не сформулированы. Возникает вопрос: каким из противоречащих друг другу разъяснений следует руководствоваться при квалификации участия в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ)? Существующая неопределенность в этой части порождает риски произвольного правоприменения.
8 Здесь применимо известное правило квалификации преступления с двумя обязательными деяниями, согласно которому такое преступление признается юридически оконченным при условии выполнения обоих действий (см.: Корнеева А. В. Теория квалификации преступлений: учебное пособие для магистрантов. М.: Проспект, 2014. С. 22).
Отмеченные противоречия становятся особенно заметными, когда преступная группа, в которую лицо пытается вступить, одновременно обладает признаками нескольких преступных объединений террористической направленности, например незаконного вооруженного формирования и террористического сообщества (террористической организации). В таких случаях на практике допускается совокупная квалификация содеянного по ч. 2 ст. 208 и ч. 2 ст. 205.4 или ч. 2 ст. 205.5 УК РФ9. Возникает парадоксальная ситуация: одни и те же действия, направленные на вхождение в состав преступной группы, будут квалифицированы (при условии следования разъяснениям Пленума) как оконченное и как неоконченное преступление.
По всей видимости, в основу разъяснения Пленума Верховного Суда о моменте юридического окончания участия в террористическом сообществе положены идеи ранней профилактики преступлений10: устное или письменное согласие присоединиться к террористам, принятие присяги на верность террористическому объединению и его руководителям сигнализируют о возникновении серьезных криминальных рисков, которые требуют купирования уголовно-правовыми средствами.
Раннепревентивный вектор антитеррористической уголовно-правовой политики, безусловно, заслуживает поддержки. Однако инструменты раннего уголовно-правового воздействия не должны вступать в противоречие с фундаментальными началами уголовного права и базовыми уголовно-правовыми институтами. Поэтому действия, направленные на вступление в ряды террористического сообщества, террористической организации или незаконного вооруженного формирования, которые не сопровождались последующим выполнением лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности преступной группы, нельзя считать юридически оконченным участием в соответствующем террористическом объединении.
9 См.: Определение Верховного Суда РФ от 12 декабря 2019 г. № 224-АПУ19-12 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2020. № 8; кассационное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 17 октября 2024 г. № 223-УД24-15-А6 // СПС «КонсультантПлюс»; кассационное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 7 августа 2024 г. № 224-УД24-29-А6 // СПС «КонсультантПлюс». Отметим, что подобная совокупная квалификация участия в одном и том же преступном объединении вызывает серьезные сомнения с точки зрения требований ч. 2 ст. 6 УК РФ.
10 См.: Боков Д. К. Уголовно-правовое воздействие на инфраструктуру терроризма в контексте теории раннего предупреждения преступности // Вестник Сибирского юридического института МВД России. 2025. № 3.
Надо признать, что в рамках уголовного судопроизводства по конкретным делам органы предварительного следствия и суды занимают довольно взвешенную позицию относительно уголовно-правовой оценки подобных действий. Как правило, они квалифицируются как приготовление к участию в преступной группе или как покушение на участие в ней11. В большинстве случаев Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ и нижестоящие суды увязывают момент окончания участия в преступной группе с выполнением конкретных действий в ее интересах.
Так, действия Чаниева А. Р. квалифицированы как оконченное преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205.5 УК РФ, поскольку он не только вступил в ряды международной террористической организации «Исламское государство»12, дав присягу на верность ее лидеру, но и во исполнение указаний члена организации выехал в г. Ставрополь для организации размещения там членов террористической организации, а также совершил умышленные действия, направленные на вовлечение иного лица в участие в деятельности международной террористической организации13.
Аналогичным образом по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ квалифицированы действия Гусейнова Н. Д. оглы, который принял присягу на верность лидеру международной террористической организации, а затем по указанию данного лица совершил приготовление к террористическому акту. В кассационной жалобе защитник осужденного просил переквалифицировать действия обвиняемого с ч. 2 ст. 205.5 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ, однако Верховный Суд РФ отклонил доводы кассационной жалобы со ссылкой на то, что осужденный «не только присягнул на верность руководителю международной организации… но и совершил умышленные действия, направленные на продолжение деятельности данной организации и реализации ее задач»14.
Если же лицо помимо принятия присяги ничего более не совершило, то содеянное квалифицируется как приготовление к участию в преступной группе. Именно такую уголовно-правовую оценку получили действия Азизова Х. С., который принял присягу на верность руководителю международной террористической организации «Исламское государство» и готовился к выезду в Сирию на территорию, подконтрольную указанной террористической организации. Азизов Х. С. осужден за приготовление к участию в деятельности террористической организации по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ15. Такая квалификация представляется обоснованной, поскольку действий, обеспечивающих функционирование террористической организации, Азизов Х. С. не совершил.
Вместе с тем в отдельных случаях принятие присяги на верность руководителю международной террористической организации расценивалось судами как юридически оконченное участие в террористическом сообществе. Показательным в этом отношении можно считать уголовное дело в отношении Поцелова Н. А., осужденного по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ за участие в деятельности организации «Исламское государство», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической. Соглашаясь с этой квалификацией, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ указала, что участие в деятельности террористической организации «Исламское государство» выразилось в принятии Поцеловым Н. А. во время отбывания им наказания в исправительном учреждении ГУФСИН России присяги на верность руководителю данной террористической организации. Из обстоятельств дела следует, что Поцелов Н. А. на русском языке произнес клятву верности (баят) руководителю террористической организации «Исламское государство», звукозапись которой через мессенджер Telegram была отправлена в Сирию И., который агитировал за вступление в данную террористическую организацию, откуда пришло поздравление Поцелова со вступлением в террористическую организацию16.
11 О. Н. Тисен по результатам проведенного ею исследования констатирует: «… анализ судебной практики свидетельствует об отсутствии единообразия при квалификации действий, направленных на вступление в НВФ и МТО (международные террористические организации. – Д. Б.) на территории иностранных государств, не доведенных до конца по независящим от виновных обстоятельствам. В одних случаях идентичные действия квалифицируются как приготовление, в других – как покушение на вступление в НВФ или МТО» (Тисен О. Квалификация неоконченных преступлений, направленных на вступление в международные террористические организации и незаконные вооруженные формирования на территории иностранных государств // Уголовное право. 2019. № 5. С. 85–88).
12 Организация запрещена в РФ.
13 См.: Кассационное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 12 сентября 2023 г. № 224-УД23-14-А6 // СПС «КонсультантПлюс».
14 Кассационное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 4 марта 2025 г. № 224-УД25-2-А6 // СПС «КонсультантПлюс».
15 См.: Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 28 марта 2019 г. № 201-АПУ19-8 // СПС «КонсультантПлюс».
16 См.: Кассационное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 10 сентября 2024 г. № 224-УД24-39-А6 // СПС «КонсультантПлюс».
Подобная уголовно-правовая оценка вызывает возражения. Во-первых, она не соответствует трактовке участия в деятельности террористической организации, изложенной в абз. 2 п. 22.7 постановления Пленума от 9 февраля 2012 г. № 1. Участие в деятельности террористической организации предполагает «совершение лицом умышленных действий, относящихся к продолжению или возобновлению деятельности данной организации», тогда как принятие присяги лишь создает условия для совершения указанных действий. Во-вторых, при таком подходе участие в деятельности террористической организации фактически приравнивается к формальному членству в соответствующей организации, т. е. к преступному состоянию, что идет вразрез с базовыми положениями уголовного права. В-третьих, подобная уголовно-правовая оценка фактически исключает возможность добровольного отказа от доведения преступного намерения до конца, лишает лицо стимулов к инициативному прекращению преступной деятельности, что не способствует решению превентивной задачи уголовного права.
С учетом изложенного можно констатировать, что разъяснения Пленума Верховного Суда о моменте юридического окончания участия в преступных группах террористической направленности требуют корректировки и унификации. Судам нужны четкие ориентиры: до тех пор, пока лицо, желающее войти в состав соответствующего преступного объединения, не совершит конкретные действия, направленные на обеспечение функционирования группы или выполнение ее задач, участие в группе нельзя считать юридически оконченным преступлением. Принятие присяги на верность руководителю террористической группы к таким действиям не относится – оно лишь создает условия для участия в соответствующей группе, т. е. образует приготовление к участию в преступном объединении.
Библиографический список
1. Боков Д. К. Инфраструктура терроризма: понятие и сущность // Всероссийский криминологический журнал. – 2024. – Т. 18. – № 4.
2. Боков Д. К. Уголовно-правовое воздействие на инфраструктуру терроризма в контексте теории раннего предупреждения преступности // Вестник Сибирского юридического института МВД России. – 2025. – № 3.
3. Векленко П. В. Логика: конспект лекций. – СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2021.
4. Корнеева А. В. Теория квалификации преступлений: учебное пособие для магистрантов. – М.: Проспект, 2014.
5. Логика: Учебник для юридических вузов / Под ред. В. И. Кириллова, А. А. Старченко. 6-е изд., перераб. и доп. – М.: ТК Велби, изд-во «Проспект», 2008.
6. Санников В. З. Русский синтаксис в семантико-прагматическом пространстве. – М.: Языки славянских культур, 2008.
7. Тисен О. Квалификация неоконченных преступлений, направленных на вступление в международные террористические организации и незаконные вооруженные формирования на территории иностранных государств // Уголовное право. – 2019. – № 5.
Ссылка для цитирования статьи:
Боков Д. К. Участие в преступной группе террористической направленности: проблемы квалификации // Уголовное право. 2025. № 11. С. 3–9.
Cтатья поступила в редакцию 18.04.2025, принята к публикации 15.06.2025.