Author ID 310630 SPIN-код 4787-4653 УДК 347.1 ББК 67.404 EDN RDMJZI

Дерюгина Татьяна Викторовна, профессор кафедры гражданского и трудового права, гражданского процесса Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя, доктор юридических наук, профессор E-mail: sofija96@mail.ru

Аннотация. Настоящее исследование посвящено выявлению специфики правоотношений, складывающихся в цифровой среде, и обоснованию необходимости закрепления новой фикции – цифровой личности как субъекта права. В основе исследования лежит анализ действующего законодательства и трудов ученых – представителей различных отраслей права. Выявление признаков правоотношения, складывающегося в цифровой среде, анализ позиций относительно отождествления физической и цифровой личности, возможностей ее идентификации предполагают использование системного подхода, а также методов сравнительного анализа, аксиоматического, функционального методов исследования. Анализируются специфические свойства правоотношений, возникающих в цифровой среде, выявляются проблемы взаимодействия в ней, связанные с наличием субъектов, несвойственных классическим правоотношениям, идентификацией личности, отсутствием пространственно-временной ограниченности, присущей физическому миру, возможности существования нескольких цифровых личностей у одного классического субъекта права. Исследуются концепции сущностной связи физического субъекта с его цифровой личностью. Сделанные выводы могут быть использованы при совершенствовании гражданского законодательства. Новизна исследования заключается в обосновании необходимости закрепления в законодательстве категории «цифровая личность», правосубъектность которой не связана с физической сущностью классического субъекта права. На основе исследования можно сделать вывод о том, что существующая в настоящее время в науке теория, связывающая физическую сущность традиционного субъекта с его цифровой личностью, не решает проблемы идентификации субъекта, несения им гражданско-правовой ответственности в цифровой среде, вступления в правоотношения от имени различных субъектов. Предложено ввести новую фикцию «цифровая личность», прообразом которой выступает фикция юридического лица. Цифровая личность подлежит регистрации, действует от своего имени, наделяется имуществом, фиксируемом в электронном кошельке и несет ответственность по обязательствам в рамках этой суммы.

Ключевые слова: субъект права; цифровая личность; правосубъектность; правоспособность; дееспособность; цифровая среда; виртуальное пространство; правоотношения в цифровой среде; сеть Интернет; сетевой нейтралитет; фикция; идентификация.

DERYUGINA Tatiana Victorovna, Professor of the Department of Civil and Labor Law, Civil Procedure of the Kikot Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctor of Law, Professor, E-mail: sofija96@mail.ru

ABOUT THE SPECIFICITY OF LEGAL RELATIONS IN THE DIGITAL ENVIRONMENT AND DIGITAL PERSONALITY AS A NEW SUBJECT

Abstract. This study is devoted to identifying the specifics of legal relations emerging in the digital environment and substantiating the need to consolidate a new fiction — a digital personality as a subject of law. The study is based on an analysis of current legislation and the works of scientists representing various branches of law. Identification of signs of a legal relationship emerging in the digital environment, analysis of positions regarding the identification of physical and digital personality, the possibilities of its identification involves the use of a systematic approach, as well as methods of comparative analysis, axiomatic, functional research methods. The specific properties of legal relations arising in the digital environment are analyzed, problems of interaction in it are identified, associated with the presence of subjects unusual for classical legal relations, personal identification, the absence of spatio-temporal limitations inherent in the physical world, the possibility of the existence of several digital personalities in one classical subject of law. The concepts of the essential connection of a physical subject with his digital personality are explored. The conclusions drawn can be used to improve civil legislation. The novelty of the research lies in the substantiation of the need to consolidate in legislation the category of digital personality, the legal personality of which is not related to the physical essence of the classical subject of law. Based on the study, we can conclude that the theory currently existing in science, connecting the physical essence of a traditional subject with his digital personality, does not solve the problem of identifying the subject, bearing civil liability in the digital environment, entering into legal relations on behalf of various subjects. It is proposed to introduce a new fiction «digital personality», the prototype of which is the fiction of a legal entity. A digital identity is subject to registration, acts on its own behalf, is endowed with property recorded in an electronic wallet and is responsible for obligations within this amount.

Keywords: subject of law; digital personality; legal personality; legal capacity; legal capacity; digital environment; virtual space; legal relations in the digital environment; Internet; net neutrality; fiction; identification.

Традиционно правосубъектность лица в цифровом пространстве рассматривается в науке как продолжение его правосубъектности в реальном мире¹. При отсутствии достаточного правового регулирования правоотношений, возникающих в виртуальном пространстве, такой подход не только закономерен, но и верен. Однако мы стоим на пороге кардинальных изменений, когда вместо одного, привычного нам материального мира перед нами раскрываются возможности иного — цифрового мира. Возникающие в нем правоотношения имеют существенные особенности, что предопределяет создание и использование новых средств правового регулирования.

Сложность правового регулирования отношений, возникающих и развивающихся в цифровом пространстве, заключается в первую очередь в том, что традиционные способы не всегда можно экстраполировать на виртуальные отношения. С другой стороны, в материальном мире существуют физические законы и явления, на которые мы повлиять не можем, они существуют объективно. Виртуальный же мир создан нами самими, что предопределяет возможность воздействия на него не только нормативными способами, но и техническими средствами. Все это определяет специфику возникающих правоотношений.

Трудности, возникающие при конструировании правовых норм, регулирующих виртуальные отношения, связаны и с отсутствием системы принципов, на которые должен опираться законодатель. Безусловно, существующие традиционные принципы могут быть использованы и здесь, но специфика отношений вызывает необходимость формирования и новых принципов. Следует отметить, что такой процесс уже идет. Например, ключевым принципом взаимодействия в сети, на наш взгляд, должен стать принцип сетевого нейтралитета, не позволяющий устанавливать приоритет какому-либо трафику, сайту, субъекту и проч. Но об этом позже.

Сложность использования традиционных правовых средств обусловлено спецификой правоотношений, возникающих в виртуальном мире:

1. Отсутствие пространственно-временных ограничений. Субъекты могут вступать в правоотношения, находясь в различных точках планеты, что, в свою очередь, создает проблемы определения юрисдикции и применения национального права. Еще сложнее решать вопросы юрисдикции, если в отношениях участвует посредник, например агрегаторы.

2. Так как цифровые правоотношения возникают с использованием технических средств, то в виртуальном пространстве мы можем говорить о наличии не только правовых, но и технических ограничений. Так, взаимодействие в сети зависит от средств связи и их технических характеристик, скорости передачи информации (скорости трафика), наличия энергии, питающей технические устройства, и проч. Здесь можно выделить несколько моделей интернет-архитектуры: контент, протокол IP, интерфейс связи устройства с сетью и т.д.²
3. Взаимодействие в виртуальном пространстве невозможно без субъектов-посредников. Их можно разделить в зависимости от выполняемых ими функций: на субъектов, обеспечивающих доступ к сетевым протоколам, веб-серверам; субъектов, обеспечивающих сетевую инфраструктуру (операторы социальных сетей, владельцы агрегаторов, интернет-провайдеры и проч.)³. Можно, конечно, предположить, что деятельность указанных групп субъектов не влияет на возможность возникновения правоотношений в виртуальной сети, но это не так. С учетом того, что при взаимодействии в сети интерес пользователя удовлетворяется в том числе и по средствам информации, приоритет подачи которой определяет провайдер, он опосредованно влияет и на вступление в гражданско-правовые отношения (например, в отношении товаров, которые поисковая система предлагает как наиболее дешевые).

В свое время эта проблема вызывала большую дискуссию. В результате чего был разработан принцип сетевого нейтралитета⁴, заключающийся в том, что провайдеру запрещалось давать приоритет какому-нибудь контенту, делать различия между трафиком из различных источников, произвольно блокировать сайты, а доступ к сервисам и сайтам должен быть беспрепятственен для всех пользователей. Однако не закрепленный на нормативном уровне принцип повсеместно нарушается⁵. Например, Google отключил для абонентов одного из провайдеров доступ к приложению, позволяющему использовать мобильную точку доступа⁶. Провайдер, подготовленный только для телефонов Samsung, ввел специально тарифы на пользование Skype, Netflix, тем самым, как они полагают, дискриминировав их⁷.

Безусловно, принцип сетевого нейтралитета должен стать одним из фундаментальных при создании правового регулирования правоотношений, возникающих с использованием информационно-коммуникационных сетей.

4. Развитие цифровых технологий непосредственным образом отражается на объектах гражданских прав, изменяя саму их природу. Это связано как с созданием бестелесных, неосязаемых объектов, так и появлением вещей, функционал которых зависит от наличия и работоспособности программного обеспечения, порождая проблему конкуренции вещных прав на материальный объект (который без своего программного обеспечения не выполняет целей, для которых создан (например, компьютер), и интеллектуальных прав на программное обеспечение, которое не может существовать вне своего носителя, но его отсутствие или отключение по воле автора или иного обладателя исключительного права превращает вещь в «ничто». Обусловленность выполнения своего назначения такой вещью наличием программного обеспечения делает необходимым создание новой конструкции вещи, имеющей специфический правовой режим.

5. Проблемой является и возможность создания в виртуальном пространстве одним субъектом классического права нескольких цифровых личностей. При этом идентификационные свойства традиционных и цифровых личностей могут не совпадать. Так, ребенок может выступать как совершеннолетний, иностранный гражданин как резидент РФ, женщина как мужчина и проч. Такая ситуация не позволяет выявить сущностные признаки, позволяющие определить правовой статус контрагента. Например, при существующем запрете на совершение некоторых сделок с имуществом для иностранных граждан или вхождение ими в органы управления определенных юридических лиц установить в виртуальном пространстве принадлежность субъекта к той или иной юрисдикции крайне затруднительно. Широко известен случай, когда в октябре 2023 г. малолетний ребенок заключил договоры купли-продажи товаров на одном из известных маркетплейсов на 250 тыс. руб.⁸ Мог ли он единовременно потратить эту сумму, заключая традиционный договор купли-продажи в материальном мире? Нет. Эта проблема в материальном мире решается путем установления запрета в ст. 28 ГК РФ. С точки зрения толкования права эта норма распространяется и на отношения, складывающиеся в сети Интернат, но в виртуальном мире контрагент идентифицирует субъекта не по его физическим и юридическим характеристикам, а по аккаунту. Таким образом, субъект, совершающий сделку, не всегда совпадает с субъектом, от имени которого он выступает или с аккаунта которого ее заключает.

6. Классическая система, в частности, гражданского или предпринимательского права представлена правовыми источниками, распространяющими свое действие на всех субъектов права, на определенные группы или на конкретных лиц (индивидуальные акты регулирования — договоры, локальные акты и проч.). Проблема регулирования отношений в виртуальной сети заключается в том, что каждый цифровой ресурс имеет свое локальное регулирование. Регулирования же на уровне государства практически нет. Отсутствие общих норм права, создающих основы для создания специальных, значительно усложняют взаимодействие субъектов, вынужденных изучать привала каждой цифровой площадки.

7. Пожалуй, самой значительной проблемой, которая существует в настоящее время при вступлении в виртуальные правоотношения, является идентификация субъекта.

В науке и в правовых актах существует множество идей, направленных на ее решение: введение электронных идентификаторов личности и регистрации IP адресов⁹; создание единой системы идентификации и аутентификации (ЕСИА), единой биометрической базы¹⁰; отказ от nickname и полное раскрытие личности при вступлении во взаимодействие в сети¹¹; регистрация sim карт¹², мобильных телефонов и других средств связи, в том числе позволяющих выходит в сеть Интернет¹³ и т.п. Не так давно Европейский союз ввел цифровую идентификацию, где физическому лицу принадлежит цифровой кошелек-паспорт (электронное удостоверение личности), при помощи которого оно идентифицируется и может совершать сделки¹⁴. Аналог такой системы существует и в России¹⁵. По сути, речь идет о совокупности требований к идентификации как самой личности, так и устройства, при помощи которого она взаимодействует в виртуальном мире.

Однако нельзя не согласиться с мыслью, высказываемой некоторыми авторами, о том, что современные технические возможности не позволяют однозначно идентифицировать субъекта в сети Интернет¹⁶, что с точки зрения права имеет существенное значение. Для вступления в относительные правоотношения субъект должен быть юридически определен.

Изначально мы предполагаем, что при наличии формальных признаков, привязанных к тому или иному субъекту (электронной подписи, подтвержденного кода, введения пароля и проч.), личность считается подтвержденной. Таким образом, в основе нашей уверенности лежит презумпция связанности конкретного субъекта с его идентификационными данными. Однако в литературе высказывается справедливая точка зрения о том, что в процедуре идентификации фиксируется формальная сторона, по сути, не позволяющая до конца установить достоверность данного факта¹⁷.

В качестве сущностных характеристик субъекта права действующее законодательство и частноправовая наука выделяет правоспособность (способность иметь права и нести обязанности (ст. 17 ГК РФ) и дееспособность (способность своими действиями приобретать и осуществлять права, а также исполнять обязанности). Некоторые ученые выделяют отдельно деликтоспособность как способность нести ответственность, другие включают ее в содержание дееспособности¹⁸. Однако не это главное.

Как мы показали выше, установить правосубъектность в ее классическом понимании в виртуальном мире достаточно сложно, а провести идентификацию субъекта, сопоставив ее с субъектом, существующим в материальном мире, еще сложнее.

Существующие в настоящее время в науке концепции построены на тесной связи физической субстанции субъекта с созданной им виртуальной личностью, его правосубъектность связывается с наличием цифрового профиля пользователя¹⁹, а ее наличие презимируется²⁰. Поэтому и главный вопрос, который стоит сегодня перед наукой и практикой — это идентификация субъекта, соотнесение его с физической сущностью, находящейся в традиционном мире и имеющей традиционные идентификаторы (паспорт и проч.). А если оторваться от этой связи и пойти по пути создания новой фикции — цифрового субъекта права, не связанного с субъектом в материальном мире?

Следует отметить, что в практике создание таких фикций существует уже длительное время. Так, в процессе компьютерных игр вымышленные герои приобретают, обменивают на иные товары, несут ответственность игровым имуществом²¹, созданным путем внесения легальных денежных средств либо иных платежных средств (цифровой валюты и проч.). Существуют игры, где игровое имущество создается виртуальной личностью²²,²³, запускается в игре в оборот, а его обладатель по результатам игры может обменять его на легальную валюту.

Впрочем, можно говорить и о попытках внедрения категории цифровой личности, не привязанной к физическому субъекту, и на нормативном уровне. Так, согласно Концепции развития технологий машиночитаемого права (утв. Правительственной комиссией по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности (протокол от 15 сентября 2021 г. № 31) цифровой юрист — это сервис. То есть понимание юриста как субъекта права в классическом праве трансформируется в объект права (сервис — компьютерная программа). При этом по задумке авторов концепции цифровой юрист (сервис) выполняет сходные функции с классическим юристом (при помощи конструктора документов создает договоры, претензии, исковые заявления), подбирает правовые акты, анализирует судебную практику и проч. Таким образом, в виртуальном мире цифровой юрист суть классический юрист за исключением его формы выражения в виде сервиса (программы).

В свое время при помощи фикции появилось юридическое лицо. Это — несуществующий субъект в натуральном мире, отличный от своего учредителя и органов управления. Оно наделено обособленным имуществом, которым самостоятельно отвечает по своим обязательствам, может иметь субъективные гражданские права, нести обязанности, выступать истцом и ответчиком в суде (п. 1 ст. 48 ГК РФ). Именно оно должно стать прообразом цифровой личности в виртуальном мире.

Все чаще в литературе звучат голоса в поддержку идеи о разграничении личности в реальном и цифровом мире²⁴. Полагаем, что можно ее полностью поддержать. При этом цифровая личность, не имеющая аналогов в материальном мире, может создаваться и вступать в правоотношения только в цифровой среде. По аналогии с юридическим лицом цифровая личность подлежит регистрации в специальном реестре и наделяется имуществом, находящимся в электронном кошельке, обособленным от имущества своего создателя. Сведения о состоянии электронного кошелька должны быть доступны контрагентам. Цифровая личность вступает в правоотношения от своего имени и отвечает по обязательствам всем своим имуществом, а ее создателем может выступать только полностью дееспособное лицо.

Как и у классического субъекта в материальном мире, у цифровой личности должны быть свои идентификаторы. Так, аналогом документа, удостоверяющего личность, с учетом особенностей цифровой среды у цифровой личности может быть аккаунт либо личный кабинет; для вступления в обязательства цифровая личность может иметь (так же, как и субъект в материальном мире) цифровую подпись. Здесь важна воля законодателя, легитимирующего их в качестве средства подтверждения личности.

При использовании цифровой личности не только снимается проблема идентификации пользователей и установления контрагента в обязательствах, но и решается вопрос ответственности, которая наступает в пределах суммы, находящейся в электронном кошельке. Параллельно решается проблема совершения несовершеннолетними сделок за пределами своей дееспособности (в силу возможности ее создания только совершеннолетним).

Регистрация в реестре цифровой личности одновременно направлена и на противодействие преступным действиям в сети Интернет. Используемые в настоящее время меры, связанные с блокированием аккаунтов, не приносят должных результатов, так как тут же создаются новые. Регистрация же позволит снять и указанную проблему, так как связывает конкретного субъекта материального мира (создателя цифровой личности) с цифровой личностью (при сохранении различной правосубъектности).

Безусловно, претворяя такой подход в жизнь, изначально необходимо четко разграничивать отношения, в которых использование цифровых технологий выступает лишь средством установления взаимодействия в сети (например, заключение договора купли-продажи с использованием интернет-площадок и проч. — в этом случае необходимо использовать традиционные механизмы правового регулирования), и отношения, возникающие на цифровых информационных платформах относительно цифровых объектов и с использованием цифровых технологий. В последнем случае речь идет о новом уровне общественных отношений, где их субъектами могут выступать цифровые личности. Впоследствии фикция цифровой личности может применяться и в традиционных правоотношениях.

Библиографический список

1. Halperin R., Backhouse J. A roadmap for research on identity in the information society // Identity in the Information Society. 2008. — Vol. 1 (1).


2. Агарков М. М. Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. Т. II — М.: ЦентроЮрИнфоР, 2002.


3. Архипов В. В., Килинкарова Е. В., Мелащенко Н. В. Проблемы правового регулирования оборота товаров в сети Интернет: от дистанционной торговли до виртуальной собственности // Закон. — 2014. — № 6. — С. 120–143.


4. Бычков А. И. Проведение расчетных операций: способы, специфика и риски. — М.: Инфотропик Медиа, 2016. — 400 с.


5. Дерюгина Т. В. Проблемы идентификации субъекта гражданско-правовой ответственности на стадии формирования национальной цифровой экосистемы / Юридическая ответственность в публичном и частном праве: Материалы международной научно-практической конференции (2018; г. Волгоград). — Волгоград: Изд-во Волгоградского института управления — филиал ФГБОУ ВО РАНХиГС, 2019. — 320 с.


6. Жарова А. К. Вопросы обеспечения безопасности цифрового профиля человека // Юрист. — 2020. — № 3. — С. 55–61.


7. Мамай Е. А. Правосубъектность физического лица в системе цифровых правоотношений: исходная точка правового регулирования / Государство и граждане в электронной среде. 2021. Вып. 5 (Труды XXIV Международной объединенной научной конференции «Интернет и современное общество». Санкт-Петербург, 24–26 июня 2021 г. Сборник научных статей) — СПб.: Университет ИТМО, 2021. — С. 45–62.


8. Минаева А. И. Правосубъектность индивидуальных субъектов права в условиях развития цифровых технологий // Государство и право в современном мире: проблемы теории и практики. — 2022. — № 8. — С. 4–8.


9. Петраков Н. А. К вопросу о сущности криптовалюты // Цивилист. — 2022. — № 2 (38). — С. 19–24.


10. Провалинский Д. И. Правовой статус личности в цифровом пространстве // Правосудие/Justice. — Т. 5. — № 1. — С. 38–53.


11. Талапина Э. В. Право и цифровизация: новые вызовы и перспективы // Журнал российского права. — 2018. — № 2 (254). С. 7. — С. 5–17.


12. Харитонова Ю. С. Виртуальное игровое имущество как цифровой актив в предпринимательском обороте / Ю. С. Харитонова, Л. В. Санникова // Хозяйство и право. — 2020. — № 1 (516). — С. 13–21.

Ссылка для цитирования статьи:

Дерюгина Т. В. О специфике правоотношений в цифровой среде и цифровой личности как новом субъекте // Цивилист. 2024. № 2. С. 13–19.


Cтатья поступила в редакцию 26.12.2023, принята к публикации 11.01.2024.